– Они действительно носили эльфийские, – Таургон старался класть в рот только самые маленькие кусочки, чтобы быстро прожевать и не сбиваться в разговоре, – и в «Сыне Звезды» двор Элроса так и описан: никаких украшений, кроме сделанных эльфами, ни у кого нет, поэтому каждое – на виду.
– А на самом деле? – голос Денетора невольно прозвучал требовательно, как на совете.
– В «Истории Алдариона и Эрендис», – откликнулась Митреллас, опередив северянина, – говорится об украшениях из цветов.
– Да, – кивнул Таургон, – но это праздничные. На свадьбы, для восхождения на Менельтарму… уверен, и по другим торжественным событиям.
– Все в цветах… – задумчиво произнесла девушка, только сейчас осознав давно выученное. – Это ведь не обязательно венки. Можно украсить ворот платья, приколоть к подолу…
– Цветы завянут, – разочарованно сказал Боромир.
Неллас с улыбкой возразила:
– Если их заранее поставить в воду с добавками, то нет.
Ей тоже грезилось это великолепие живых украшений.
Таургон воспользовался паузой, чтобы не рушить мечты дам и спокойно опустошить свою тарелку. Потом сказал:
– Цветы на праздник; деревянные, уверен, были (у подлинных мастеров они очень красивы); эльфийские тоже, но я сейчас о другом.
– Тогда какие? – нахмурился Денетор.
– Их ювелиры работали с чугуном.
– Как чугуном?!
– Чугун?
– Он же тяжелый! – Боромир выразил всеобщее недоумение.
– Он не намного тяжелее золота и драгоценных камней, – отвечал Таургон. – Из него можно отливать не только ограды или подсвечники, но и тонкие вещи. Он не ржавеет, не темнеет, как бронза, не зеленеет, как медь. В этом он подобен благородным металлам.
– Ты так думаешь? И ты действительно прочел про чугунные украшения? – спросила Неллас.
– Госпожа, я видел…
Стоп.
Стоп.
Вкусная еда, легкое вино – пьешь и не замечаешь, и вот начинаешь говорить не то, что надо.
– …видел описания таких украшений. Даже рисунки. Во времена Веантура их носили, тогда нуменорцы еще не начали добывать золото и серебро на материке.
– Любопытно, – Денетор забывает про еду, и слуги стоят в растерянности: с их хозяином такого раньше не случалось, и что теперь делать им? – Если, как ты говоришь, из чугуна можно отлить такое узорочье…
– Не менее тонко, чем из золота. Я знаю точно.
– …тогда это черное кружево металла на светлых одеждах. Не в праздник, в менее торжественные дни. Но ничуть не хуже венков.
– Красиво… – выдыхает Неллас.
– Да, здорово! – подхватывает Боромир. – А ты скоро допишешь?
Соратники – это хорошо и важно, но куда дороже друзья. Сначала – старшее поколение, те, с кем сплотила Война Гнева: Лабот, Холлен, Халдад – отец Лаэрет. Их сменяли другие – люди не Белерианда, но Нуменора: Ингион, Хисилидо. Автор «Сына Звезды» уверен, что друг и соратник – это одно и то же; он, разумеется, ничего не знал ни об одном из них, придумал другие имена, другие судьбы… хорошо придумал, зачитаешься. Но ошибся в одном: друзья, конечно, будут соратниками, однако главное здесь – не общее дело, а поддержка и понимание.
Растут дети, рождается новое поколение. В свои двести Король – мужчина средних лет, а те, с кем он когда-то сражался бок о бок, уходят тихой, светлой смертью. Счастливые – они увидели то, о чем и не мечтали, сражаясь, и твердо знают, что дальше будет лучше. На смену им приходят новые – ровесники Вардамира. И, конечно, Сурендур. Сохранилось много писем. Они в основном о делах государственных… а только ни одному соратнику ты не станешь писать так: о том, что тебя тревожит, о разных вариантах, из которых пока не можешь выбрать лучший – и даже не совета просишь, а хочешь выговориться и тем лучше понять собственную мысль. Соратникам он писал иначе.
А ведь Сурендур рос на его глазах, их наверняка Вардамир познакомил. Рос, вырос и стал ровесником.
– Добрая встреча, сотник. Как служба?
– Таургон! Таургон, я твой должник! Если я могу что-то для тебя сделать, ты только…
– Сильмарил с неба я не попрошу. Рассказывай.
– Таургон, всё, чему ты учил, всё, что ты говорил о том, чтобы биться не в строю, это же золото, а не советы!
– Лорд Дагнир не против?
– Еще бы! – по сияющему лицу Барагунда было видно, насколько не против командир войск Итилиена. – Он гоняет меня по всем фортам, я собственную сотню не видел не помню сколько месяцев.
– Надеюсь, твои цыплята под присмотром.
Барагунд расхохотался – смачно, заливисто.
– Значит, тебя надо звать не «сотник», а «наставник»?
– Именно!
Он был счастлив: молод, силен, горд успехами и опьянен планами.
– Барагунд, я ужасно рад за тебя.
– Таургон, это больше чем мечта! Да, а как твоя книга?
– Движется.
– Скоро уже? Ждем, ждем…
– Здесь тебе не Итилиен, не командуй.
В глазах северянина не было укора, и Барагунд рассмеялся этой шутке – правду сказать, весьма лестной для него.
Лаэрет угасает. Ее срок жизни – двести, его – пятьсот, он почти не изменился со дня свадьбы.
Она лучше других знает, что он изменился, – два века трудов не пройдут бесследно, он стал мудрее, видит глубже, смерти друзей научили его новому, особому пониманию. Теперь оно понадобится им двоим.
Лучшее место в «Сыне Звезды». Словно автор это пережил сам.
