Эонвэ оглашает волю Валар. Рассказывает о Дарованной Земле. Элрос готовит народ к переселению, убеждает сомневающихся… именно тут он уже правитель. И – тот же почерк.
Таургон открыл ларец в доме арнорцев в Четвертом ярусе, он сделал это из простого желания как можно скорее увидеть то, чего ждал почти два года. Но сейчас он понял, что поступил совершенно правильно. Такой ларец нельзя открывать при гондорцах. Лучше всего с этими пергаментами работать по ночам в Хранилище. Оставляя на столе пару гондорских хроник для виду.
А потом, когда книга будет завершена, отправить этот ларец в Арнор. Пусть отец снимает копии. Гондору хватит изложенного в «Сыне Звезды» – он, Таургон, перескажет эти тексты так близко, как сможет.
Но при всей любви к Гондору, Хранилищу и старому Сериону написанное рукой Элронда он им не отдаст.
Как-то Митдир попросил его помочь с квэнья: наставник задал для перевода сложный текст, и юноша был не уверен в нескольких местах.
Что ж, почему бы и не помочь?
Они пошли к нему домой. В смысле, в те покои, которые им с отцом выделили.
Господин Амлах ушел из Хранилища, как обычно, чуть раньше сына. Он вообще старался быть незаметным, а если его и видят, то не рядом с Митдиром. Пусть с его мальчиком идет красавец-Страж, человек, которому Наместник позволяет выражать несогласие при посторонних. Пусть. А на бедного дворянина из Лоссарнаха никто не обратит внимания.
Митдир и Таургон пересекли площадь, прошли мимо дома для важных гостей, дома Стражей, еще какого-то, вошли и поднялись по лестнице на второй этаж.
– Это вот тут вы живете? – нахмурился Таургон.
После каморки на чердаке трактира это жилище было роскошными покоями – и даже получше того, как жил сам северянин: две комнаты, одна спальня и кабинет, другая столовая и гостиная, очень невысокие потолки (Таургону хотелось пригнуться, хотя он понимал, что тут почти на локоть выше его головы). Да, две комнаты на двоих – это не пятеро гвардейцев в одной, хоть их сейчас и живет трое. Но у тебя потолки в два собственных роста и огромное окно, а тут…
Окна выходили на юг. Это означало, что солнца в этой комнате нет никогда: через узкую улочку (едва разъехаться двум лошадям, если бы их пускали в Цитадель) стоял другой дом. Солнечным лучам нет шанса проникнуть сюда.
Но хуже того – это был второй этаж. Каменный колодец улицы подхватывал любой звук. А зная, еще со времен службы стражником, что слуги лордов Цитадели встают задолго до рассвета, чтобы с восходом уже быть на рынке Четвертого яруса… можно себе представить, какой шум тут стоит по утрам. Каждый день просыпайся до восхода, хочешь – не хочешь.
Станет Митдир Стражем – сможет спать подольше, если в караул не с рассвета. Такая вот изнеженная жизнь у гвардейца. Хотя… нет, не сможет. Привычку вставать со слугами из него теперь никакой гвардейской жизнью не выбить, ему же в радость всё это. После Первого-то яруса…
– А где твой меч? – спросил Таургон.
– Меч? – переспросил юноша растерянно.
– То есть его нет?! Митдир, как ты собираешься служить в Страже, если не умеешь сражаться?
Амлах сжался в углу, ожидая, что гнев молодого лорда сейчас обрушится на него. Это ведь он виноват, не подумал… сам едва умел в юности, мальчика немного учили дома, а как уехали в столицу… И что теперь?!
– Яс-сно, – ответил Таургон на молчание обоих. – Меч и прочее я постараюсь тебе выпросить; если не выйдет – купим. Деньги найдутся, если нужно. Основы я покажу. Тренироваться будешь каждый день.
– Где?
– Здесь, – решительно сказал северянин.
– Но здесь нет места…
– Здесь его полно, – Таургон обнажил клинок и медленно выписал им несколько замысловатых восьмерок вокруг себя: на месте, с разворотом, с шагом. Амлах смотрел с восхищением, Митдир – с ужасом: он понял, что не отвертеться.
– Вот так, – он убрал Наугрил в ножны. – Эту цепочку выучишь и будешь делать каждый день. Здесь не размахаться, и оно к лучшему: научишься чувствовать противника. У тебя им будут стол, потолок и прочее. Что? Что ты на меня так смотришь? Ты должен благодарить, а не выглядеть самым несчастным человеком в Гондоре.
– Просто… – Митдир выглядел сейчас беспомощнее собственного отца, – я хочу быть книжником, а не воином. Действовать пером, а не мечом.
– Запомни вот что, – строго сказал Арахад, – ты только тогда сможешь говорить о выборе, когда станешь и тем, и другим. А до того ты просто неумёха, делающий то, что тебе проще.
Митдир опустил голову. Было больно услышать такое.
– Я завтра переговорю с Эдрахилом. Думаю, в оружейной пылится без дела меч, который будет тебе по руке. А теперь давай свой квэнья; что там за сложное место?
Это уже списки того, что составлено из нуменорских документов. В юности ты читал это едва ли внимательнее, чем Боромир вникает в то, что велят учителя. А сейчас понимаешь: Веантур и Алдарион (тогда еще не Тар-) привозили Элронду копии (а может и подлинники!) писем брата.
