Ну вот, главное свершилось, теперь остальные. Те, что, как факелы от зажженного, засияют от света, которым лучится сын Денетора.
Незнакомый лордёнок. Столичный. Повезло ему, что такой долговязый, а то никакой тебе присяги в один день с младшим из сыновей наследника. Чтобы стоять у Белого Древа, надо вырасти. И не в каком-то там высоком смысле, а в самом прямом.
Следующий. Сын Борласа. Вот от кого стоит держаться подальше, если получится.
Митдир. Видишь, всё сбылось. И служить вместе, и жить вместе. Мы молодцы.
Не улыбаться. Да что же это! Не улыбаться.
Незнакомый. Столица закончилась, пошли провинции.
А, сосед. Посмотрим, чего ты стоишь без своего отца, которым так гордишься.
Надо же, какой серьезный. И взрослый, не меньше двадцати пяти. Что, его отец не успел с Барагундом, так нарочно ждал до Боромира? Похоже. Дальновидный отец, ничего не скажешь.
Так, стоп. Здесь не совет, и я не обязан давать Наместнику отчет о том, что видел.
Еще идет. Еще. У нас что, отряд вдвое больше станет?! Стоять будем восьмерками вместо четверок?
…иначе эти лордята меня зарежут во сне. Придется перебраться жить в Хранилище, для безопасности. Двери там прочные и запираются изнутри.
Не улыбаться!
Как вырос Боромир! Кажется, только был мальчишкой, которому скучно историю учить… вырос – и не в росте дело. Глаза другие стали.
Лети, юный сокол. Сверкай.
Торжества отшумели, Стражи вернулись к обычным будням.
Впрочем, их число действительно сильно возросло, так что свободного времени прибавилось. Боромир напомнил Таургону о давнем обещании научить приемам боя северян, и следующим же утром они поспешили в воинский двор.
День был жаркий для апреля, они разделись по пояс, и всё равно пот лил с них. Им освободили довольно много места, так что они самозабвенно гоняли друг друга, про хитрые приемы было забыто, просто мерялись силой и ловкостью… и Боромир сполна оценил, как далеко ему еще до Таургона.
– Не всё сразу, – ободрил северянин. – Ты же пока растешь.
Он взял холстину вытереть лицо и тело… и тут обнаружил, что в углу двора, в тени, стоит Денетор. И давно стоит, похоже.
Таургон кивнул Боромиру. Они подошли к наследнику.
Поклонились. Тот кивнул и спросил северянина:
– Ну как?
– В атаке хорош, – отвечал Таургон, – защита слабовата. Увлекается.
– Но я же могу рассчитывать на тебя?
Арахад пожал плечами: зачем говорить об очевидном? Тем более, свободного времени сейчас так много.
– Не стану вас отвлекать. Продолжайте.
Они ушли продолжать.
А Денетор продолжил смотреть.
Движениями их молодых мускулистых тел, блестящих на солнце, стоило полюбоваться. А у северянина, оказывается, старые шрамы – два то ли от меча, то ли чего-то вроде. И несколько мелких. Боромир, наверное, завидует.
Этот танец воинской силы был прекрасен, но, чем дольше Денетор смотрел, тем больше ему что-то не нравилось. Было что-то неправильное. Что-то опасное… нет, не опасное, но… то, чего не должно быть.
Да, у Таургона шрамы – и что? Сражался на своем Севере. Да, не рассказывал об этом, но и не скрывал. Одиннадцать лет назад он так же, вот ровно так же гонял Барагунда – и ничего, никакой беды старшему от этого не было.
Пора перестать подозревать его неизвестно в чем только потому, что он молчит о своем прошлом. Одиннадцать лет – достаточный срок, чтобы убедиться, что…
Одиннадцать.
Лицо Денетора окаменело.
Наследник стоял в тени, бойцы вокруг были заняты только схватками, и в его сторону никто и на миг не взглядывал – и всё же многолетняя привычка скрывать свои чувства, когда узнаёшь нечто дурное, уже действовала помимо воли.
Сколько лет этому человеку?!
Тогда он выглядел где-то на тридцать, прошло одиннадцать… что же, мы с ним почти ровесники?! Может быть… вот только Таургон по-прежнему выглядит на лет тридцать пять самое большее. Если смотреть в глаза. А если на тело – тридцати не дашь.
Годы идут мимо него.
Потомок Исилдура.
Как долго он это скрывал.
Он не стареет, а мы об этом не задумываемся.
Потомок Исилдура в Минас-Тирите.
Что ему нужно?!
Только не трон.
За все эти годы он не сделал ни единой попытки приблизиться к нему… не считая, разумеется, места в карауле.
Тогда что он здесь делает?
Спокойно, спокойно. Что бы ни делал, он этим занят второй десяток лет. И ничего не произошло. Значит, и не произойдет.
Но как же сильна у них кровь! Сколько ему? Пятьдесят? Возьми любого из потомков Анариона и поставь рядом с ним. Сам встань… да уж.
Как они смогли?! Четыреста лет мы считали их погибшими, а они вот какие. Как?!
Схватки во дворе утихали: дело шло к полудню, и многим надо было заступать в караулы. Боромир с Таургоном тоже прекратили свою.
Северянин прислонился к стене, холодной от тени, прикрыл глаза, отдыхая. Денетор всматривался в его лицо, ища черты сходства со своим, дядиным, сыновними… не было или было немного. А вот на статуи из Тронного зала он был сейчас очень похож.
«Всё или ничего».
Пять лет назад ты сам сказал это о нем. И не понял собственных слов.
Денетор подошел к северянину.
Тот почувствовал, открыл глаза.
Гондорец указал взглядом на его шрамы:
– Орки?
