– Да, это так, – голос северянина был по-прежнему равнодушен, словно не о его стране шла речь. – Но то, что она сейчас… это знак утраты. Она была символом Короля, и мы потеряли ее дважды. Сначала подлинную, с Исилдуром – и королевство Людей Запада разделилось на два. Потом вторую, сделанную для Валандила, – и вот и Арнор, и Артедайн остались лишь в хрониках и преданиях. Попросить у Наместника этот алмаз? Зачем? Чтобы он вечно напоминал нам о том, как мы шаг за шагом теряли себя?
– Прости, – Денетор был совершенно искренен, – мне следовало понять самому, насколько это больно для тебя.
– Храните их, – грустно улыбнулся Таургон, – спорьте, какая настоящая, какая нет. Хотя настоящая лежит на дне Андуина, если только море не унесло ее.
– А кольцо Барахира, – спросил Барагунд, – оно тоже пропало?
– Нет! – ни следа от печали и усталости, – нет, оно у… нас.
«Хотел сказать: у отца?»
– У этого кольца дар возвращаться, – продолжал северянин. – Последнее, что с ним было, – оно пережило… командира, который носил его во времена моего деда. Говорят, тело опознали по кольцу.
Митреллас тихо охнула.
– А до того вернулось от Арведуи. Он оставил его на севере, когда уплыл; наши потом добрались туда и выкупили это кольцо.
– Поистине дар возвращаться, – кивнул Денетор.
Боромир почувствовал, что ему как взрослому тоже уже можно участвовать в разговоре, а не только слушать, и спросил:
– Но как случилось, что сын Арведуи погиб и Звезда оказалась у нас?
Северянин на миг замер, будто на стену налетел. Помрачнел. Произнес:
– Не спрашивай. Здесь женщины. Это слишком страшно и горько, чтобы рассказывать.
Повисло молчание. Потом Боромир проговорил:
– Как горько, что он погиб молодым, не успев ничего совершить.
«Они даже имени его не помнят!» – понял Арахад.
Проще всего, конечно, было кивнуть со скорбным лицом. Именно этого ответа от него ждут. Это будет как бы и не совсем ложь: он же не произнесет ни одного слова.
«Ты не умеешь лгать. Но тебе решать, какую часть правды ты скажешь».
Но дело было даже не в этом совете Диора.
Он не мог, просто не мог смириться, что об их Аранарте говорят как о безымянном сыне Арведуи, не сделавшим в жизни ничего.
– Нет, – решительно произнес Таургон.
– Нет? – приподнял бровь Денетор.
– Он успел, и многое успел – за то время, что ему было отпущено. Именно Аранарт создал нас такими, какие мы есть. Развивали другие, но основы заложил он.
– Но постой, – нахмурился наследник, – сколь я понимаю, он же погиб очень молодым.
– Неважно, сколько он прожил, – отвечал Арахад. – Важно, сколько он сделал.
– А что было потом? – подался вперед Барагунд. – После него?
И что ему отвечать?! «Ложь – стена из соломы, правда защитит надежнее».
Но как тут скажешь правду?
Таургон молчал, ища ответ на такой простой вопрос юноши. На собеседников он не смотрел и пристального взгляда Денетора просто не замечал.
Потом сказал:
– Прости, я не могу тебе ответить.
Северянин обвел гондорцев взглядом:
– Я боюсь вас обидеть молчанием, но поймите меня: мы четыреста лет делали вид, что нас нет. Не существует. Сгинули в той войне. Когда мы приходили – в Тарбад, в Брыль – мы рядились в бродяг из холмов; многие из нас до сих пор так делают. Мы привыкли скрывать наш народ, наш язык и нашу историю. И хотя мне незачем таиться от вас, я не могу переломить привычки, в которых воспитан.
Денетор приподнял кубок: пью за вас, – сказал:
– Ты действительно считаешь, что рассказал сейчас меньше, чем если бы перечислил вождей, правивших вами после гибели Аранарта?
Таургон осторожно улыбнулся, осушил свой. На ответную вежливость как-то не хватало сил.
– Мы совсем замучили тебя, – заговорила Неллас, – а вам ведь на службу с рассветом.
– До рассвета, – не без гордости поправил ее Боромир.
– В самом деле, поздно, – Денетор встал. – Таургон, тебя можно слушать бесконечно.
Северянин улыбнулся взглядом. Сейчас уместно было отвечать так: не поклоном и даже не кивком.
Денетор, не раздеваясь, стоял у окна. Жена давно спала, обнимая мягкую подушку: она привыкла ложиться, не дожидаясь супруга. Он всегда занят, днем и ночью.
Наследник резал на тонкие дольки мясистый багрово-рыжий плод: их ценили за сочную мякоть и пронзительный сладко-горьковатый вкус, а Денетор, к удивлению тех, кто близко знал его, ел эти фрукты прямо с кожурой, полной эфирных масел настолько, что дух перехватывает, если откусишь больше, чем надо. Он считал эти фрукты лучшим лекарством от сонливости и невнимательности.
Надо было разобрать и разложить весь тот мешок сокровищ, что ему сегодня вывалил Таургон.
Кольцо Барахира! – вот о чем и не ожидал услышать. А оно цело. Надо будет посоветовать Таургону рассказать об этом дяде. Уж раз сломал печать молчания, то скрывать такое от сына Барахира просто бессердечно.
Почему же он дорожит кольцом Барахира и совершенно равнодушен к Звезде Элендила? Чем она провинилась перед ним? Потерялась надолго? – так ведь нашлась. Чтобы для потомка арнорцев ничего не значил алмаз из венца, который две тысячи лет носили его предки?!
Такого просто не может быть!
