…а если бы я был на его месте, что бы я искал в Минас-Тирите? Не воцарение, тогда что?
Здесь есть только одна вещь, представляющая ценность для Арнора.
Подождет Анфалас.
Денетор резко встал.
– Вы оба свободны до завтра.
Секретари поклонились, сложив руки на груди, и вышли.
Оставшись в одиночестве, наследник подошел к стене, надавил один из камней. Открылся тайник. Денетор стал вынимать шкатулки с документами. В самой глубине, безо всякого ларца, лежал ключ от сокровищницы. Наследник убрал его в поясной кошель, поставил шкатулки на место, закрыл тайник и стремительно вышел.
Вниз и вниз, к двери, которую отпирают так редко.
Ее тоже охраняют Стражи Цитадели, кому же еще. Вот забавно будет, если он увидит там Таургона.
Нет, там стояли другие.
Как часто Таургон спускался сюда с дядей? Дядю спрашивать не стоит. Таургон не ответит.
Нет, если бы это бывало не то что часто, но хотя бы иногда – об этом бы говорили.
Не ходит проведать их реликвию?
Денетор зажег несколько масляных светильников, подошел к ларцам со Звездами. Он знал, что подлинной считается меньшая по весу: ее огранка дает более сильный блеск, а лучи выточены глубже и изящнее. Вторая грубее, сделана явно наспех. Зачем вообще было ее делать? Просто в надежде продать вдесятеро дороже, чем стоит алмаз такой огранки?
Или за этим стоит что-то еще?
Да, подлинную с фальшивой не спутать.
Что бы он сделал, будь он на месте Таургона?
Выкрасть, подменить, выпросить – нет. Наш северянин никогда не пойдет на что-то такое. Он воин, его стиль – честный и открытый.
Тогда – заслужить и получить в награду.
А почему бы и нет?
Что северные дунаданы живы – уже не тайна, что он сын их вождя – почти не тайна. Послужить Гондору и попросить то единственное, что ему здесь надо.
Ну так служи! Не стой годами у Древа!
Гондор не обеднеет без этого алмаза, а если просить не посреди площади Цитадели, а в зале совета… или даже в тронном, только не переполненном, так немногие и узнают об этом.
– Почему ты ему не нужна?! – спросил Денетор у Звезды.
Звезда сверкала как Сильмарил, отражая огонь светильников. Фальшивая блестела рядом. Не очень ярко, но тоже ничего.
Невозможно понять логику этого человека!
Денетор велел, чтобы на ужин было всего три перемены блюд (и полегче!), а потом много фруктов и легкого вина. Изобилие фруктов в апреле – роскошь, но вряд ли северянин обратит на это внимание. Вроде бы и закуска, но от хмеля почти не защищает. Как наследник знал по опыту, от легкого вина человек становится разговорчивее, чем от крепкого. От крепкого он и отказаться может, и лишь пригубить… а легкое что? оно безопасное, так, едва захмелел, ничего страшного.
Сильный сокрушит сильного, но безоружен перед слабым. Этот принцип Денетор выучил тоже очень, очень давно. Хочешь победить сильного – поддавайся.
Ты же мне не ответишь на прямой вопрос. А тогда, прости, я получу ответ своими средствами.
За ужином Денетор завел речь об Элендиле. Больше ничего делать и не понадобилось: Таургон начал говорить, Неллас и дети внимали ему вот именно как дети, а недостаток еды, вино и особенно жадность слушателей делали речь северянина всё более вдохновенной.
Денетор же слушал, не о чем, а
Его интерес к королям. Да, теперь понятно: его род. Но это и мой род. И дяди, и любого из нас. Почему мы никогда не сможем так рассказывать? Почему мальчики (Барагунд уже совсем не мальчик!) слушают его, затаив дыхание, а Митреллас забывает о своих грезах? Что для нас Элендил? Прошлое, которое надо знать. А для него? О ком я бы мог говорить с такой любовью? Об отце? О дяде? О деде, если брать умерших? О тех, кого видел своими глазами. Только о них.
Где ты видел Элендила, Элроса и прочих? Где? ведь, сколь нам известно, палантиры сгинули. И никакие книги не научат так видеть. Прочел я «Сына Звезды»; признаться, твои комментарии показались мне самым интересным в этом фолианте.
Как это связано: ваш долгий век и эта вдохновенная близость прошлого? Это черта вашего народа, не только твоя. Ты все эти годы держишься так, что понятно: ты не особенный. Вас там таких много.
Я слушаю тебя – и просто верю. Не потому, что мне известно – ты знаешь историю лучше нас всех и не допустишь ошибки. Я верю твоей любви. Беспредельной любви. И мне, страшно признаться, сейчас безразлично, так или не так происходили события. Я просто хочу верить тебе.
– А Звезда Элендила? – вставил вопрос Денетор, когда Таургон, устав, потянулся за кубком.
– Она погибла с Исилдуром.
Северянин явно устал, но не от долгой речи, а от вложенных чувств.
Тем проще.
– Я не о той. Я об арнорской.
– А, – Таургон сразу потерял интерес, словно пламя задули. – Так она же у вас.
– Я знаю, – кивнул Денетор. – Меня удивляет, что ты не пытался ее вернуть. Всё-таки реликвия вашего народа. Или ты говорил с дядей, и он против?
– Нет, зачем? – пожал плечами. – Она ушла. Хорошо, что уцелела. Хорошо, что здесь. Вот вы ее и храните, раз мы не смогли.
– Но две тысячи лет судьбы Арнора, – нахмурился наследник.
«Что я делаю? Я что, всерьез уговариваю ее взять?!»
