Рот полыхал от оглушительного вкуса фруктов. От ночного ветерка дрожал и стлался огонь светильника.
И между тем он не лжет. Его безразличие к Звезде – искреннее. Даже сказал «они», ему нет разницы между грубой подделкой и подлинной.
Почему?
Трагедия гибели Аранарта? Человека, о котором мы ничего не знаем, а он оказался выдающимся? Трагедия такая жуткая, что северянин и спустя четыреста лет не в силах сказать о ней ни слова?!
Если сын Арведуи был таким исключительным, то почему он пал жертвой резни? За кем охотились орки – за ним, за Звездой? как он оказался не готов к такому нападению? там, судя по всему, пали все, и их было много… женщины, дети, судя по его молчанию… орки никого не щадили. А столько орков беззвучно не подкрадется.
Стоп. Какие орки?!
Орк потом отнес Звезду купцу на продажу?!
Люди?!
Но ведь сказано в хрониках, что в Ангмаре не уцелело никого!
Всё интереснее и интереснее…
В ангмарцев, которые уцелели, выследили и жестоко убили Аранарта, а заодно с ним и всех, кто был в том тайном поселении, верилось охотно. Но что кто-то из этих ангмарцев потом отнесет венец врага – купцу?! Денетор не стал бы уверять, что отлично разбирается в ангмарцах, но… воображение у наследника было слишком бедным для той картины, что вырисовывалась.
Он вышел из покоев, спустился на площадь.
Цитадель спала, только и слышно, как журчит фонтан под Древом. Кто-то из Стражей обернулся, услышав его шаги, трое других были неподвижны.
Денетор прошел мимо них, подошел к Древу. Провел рукой по белоснежной коре, словно здороваясь. Сел на край фонтана.
Тихо-тихо. И думается хорошо.
Итак, что мы знаем?
Что о гибели Аранарта мы не знаем ни-че-го. Таургону сказителем бы быть… скорбный взгляд, молчание… вот вам и ужасающая картина резни. А только не закончится эта кровавая месть продажей Звезды купцу. Продать Звезду мог только тот, кто не знал, что это за вещь.
Ну да, пришел на пепелище, откопал среди костей, понес продавать… тоже очень правдоподобно.
Надо будет посмотреть наши записи по этому делу. Они наверняка велись и, значит, сохранились. Но это утром.
Будь Звезда на Севере, Таургон наверняка имел бы на нее право. Ну, то есть не он, а его отец. Неважно. Он же о ней и говорить не хочет: «храните их обе». О гибели Аранарта он тоже не говорит: я помолчу, а вы сочините себе историю такую страшную, какую сможете.
И как такой незаурядный человек позволил себя убить и забрать Звезду?
«Четыреста лет мы делали вид, что нас нет».
«Мы делали вид».
От догадки похолодело в груди.
Денетор наклонился, плеснул в лицо водой из фонтана.
Таургон ни слова не сказал о гибели Аранарта. Для него нет разницы между двумя алмазами в сокровищнице.
Но раз он знает, что обе Звезды фальшивы, что подлинная на Севере, что Аранарт жил и столько сделал для своего народа, то…
Так.
Не просто потомок, а прямой наследник Исил… нет, раз Аранарт не погибал, а Таургон его потомок, то – не Исилдура, а Элендила!
Денетор снова окатил лицо водой.
К такому он готов не был.
То есть вот они, стоящие вокруг, – они должны быть его гвардией. Они носят его герб. Боромир должен звать его государем, в крайнем случае принцем. Дядя должен служить ему.
И он же всё это прекрасно знает.
Знает, молчит и держится так, что его нестареющего лица никто не заметит.
Денетор встал. Сердце бешено билось.
Король вернулся!
Это было невозможно, это было несбыточнее мечты – и это произошло.
И что теперь делать?!
А что делать… исполнять его волю. Воля его проста и понятна: молчать. Молчать, как он молчит.
И успокоиться. Прежде всего, успокоиться.
Хотя это и непросто.
Меньше дня назад не подозревал, что этот северянин – потомок Исилдура.
Успокоиться. До рассвета никто ничего делать не будет. А на рассвете займемся обычным делом: будем думать.
Денетор подошел к Древу. Хотелось прижаться лицом к его стволу – так, как он привык стоять щека к щеке с отцом, приезжая к нему в Ламедон, стоять безмолвно, потому что сетования на трудности недостойны мужчины и потому что отцу не нужны слова, чтобы всё понять. И не нужны слова, чтобы ответить. Да, хотелось прижаться к Древу, как прижимаешься к щеке отца.
Но это было невозможно: ветви начинали расти на уровне его груди, а их кружево спускалось еще ниже. Ну да можно постоять, положив ладонь на ствол.
И успокоиться.
Хорошо, что ночь.
Хорошо, что Стражи стоят спиной.
Что-то мягко скользнуло по щеке.
Наследник повернул голову.
У его ног лежал белый цветок, опавший с одного из соцветий. Денетор поднял его. В его ладони эта многолепестковая искра смотрелась крошечной.
Цветет.
Он считает себя проницательным и не видит таких простых вещей.
Всю жизнь Боромира оно цветет. Слабо цветет – когда одно соцветие, когда два-три; плотные вытянутые листья, как сильные пальцы, оберегают их.
Сколько лет Таургон в Минас-Тирите? Он же не сразу, далеко не сразу попал в Цитадель.
Не умеют они тайны хранить, что один, что другое. Только люди вокруг слепы, так что тайна остается тайной.
Белые соцветия – как созвездия. Ночной мрак их не скроет.
