Гондору не нужен Король полностью

Лорд Лаэгора усмехнулся. Усмешка у него была менее язвительная, чем у сына, но понятно, от кого Денетор перенял ее.

– Как мне передали, ты тоже умеешь рассказывать о древних событиях так, как будто был там.

– Да, но я прочел о них.

– А мы помним.

Все молчали, думая об одном: две с половиной тысячи лет памяти. Много ли найдется людей, способных произнести эти простые слова – что в лесах Арнора, что в Минас-Тирите?

– Мой господин, – тихо сказал Боромир, – а кто будет помнить после тебя?

– Хорошо, что этот вопрос задаешь ты мне, а не я тебе, – отвечал дед. – Полагаю, это будет мой правнук. Для этого надо вырасти в Лаэгоре, а вас всех я отдал Минас-Тириту.

Денетор опустил веки, безмолвно подтверждая, что Минас-Тирит отдаст этот долг.

– Мы всегда жили здесь? В Лаэгоре? – для Боромира история семьи менялась на глазах. Конечно, он всегда знал всё это… но не задумывался.

Как в тех волшебных историях, когда смотришь на старую картину, а она вдруг оживает.

– Всегда? – переспросил старый лорд. – Это слишком сильное слово для человеческой памяти… да и для жилища. Лаэгору около двух тысяч лет, это уж точно не «всегда». А вот Рекэт… Рекэт был могуществен задолго до того, как приплыли Исилдур и Анарион.

– Что-то осталось от того Рекэта? – спросил Таургон.

– Ничего, – сказал горец. – И всё. Если ты спрашиваешь о старой башне, то нет, лорд Имлах всё перестроил. Но Рекэт – это не башня. Это наши луга, табуны, отары. Кони, на которых вы ехали, мулы, которые везли вашу поклажу, все они здешние. Пока стоят эти горы, пока зеленеют склоны, Рекэт остается Рекэтом.

– И чем больше молодые столичные лорды будут увлекаться странствиями по горам, тем больше им будут нужны здешние кони, мулы и проводники, – ни к кому не обращаясь, заметил Денетор.

Разговор явно стал скучен для мальчишек.

– Ну а всё-таки, – сказал Хатальдир, – мертвецы у Черного камня. Они действительно собираются, их видели?

– Собираются, – мрачно ответил старый лорд. – Те, кто живут у подножия Эреха, видят их иногда.

– До сих пор?! – двухтысячелетняя древность Хатальдира явно не устраивала.

– До сих пор.

– А мы можем поехать туда?!

– Сумасшедших высылают из столицы? – холодно осведомился лорд Лаэгора у сына.

Хатальдир не сразу связал ответ со своим вопросом.

Потом понял и обиженно сжал губы.

– Я хотел бы увидеть Камень Эреха, – поддержал Боромир товарища. – Раз он объединил нуменорцев и горцев. Раз он был послушен Исилдуру так, что тот смог лишить смерти целое племя. Хотел бы я подойти к нему… ведь его не всегда сторожат мертвые? если люди живут у подножия Эреха, то, наверное, они поднимались на вершину за эти века?

– Поднимались, – неохотно ответил дед. – Иные поднимались и ничего. Иные… потом находили трупы. А иные – ничего: ни человека, ни трупа. Совсем ничего.

– Как это горько, – проговорил Таургон. – Место, которому быть священным, стало проклятым. И не была ли эта ошибка в череде тех, что привела Исилдура к гибели? Племя хаготт хеги, – он произнес непривычное имя осторожно, – нарушило слово, но всё-таки это не вастаки Ульдора, ударившие в спину. И не рудаурцы, перебившие дунаданов в своем краю и вступившие в союз с Ангмаром… Они всего лишь не явились на зов.

Арнорец посмотрел на лорда Лаэгора и спросил:

– Что ждало бы их за это? Не будь проклятия?

– Презрение, – отвечал горец. – И одиночество. Трусу родная мать не подаст хлеба.

– Исилдур был могуч, – Арахад думал вслух. – Я сейчас о нем не как о воине, о полководце… я даже не о том, что он дважды спас Белое Древо. Но он сделал то, что не удалось в Арноре: объединил нуменорцев и жителей этих земель. Один или с Анарионом, я не знаю, но единственное племя, всего лишь уклонившееся от битвы, – это малость. Арнор рознь народов погубила.

Денетор смотрел на северянина, размышляя. У наследника зрело решение, которое он сам в другой день назвал бы безумием.

– Исилдуру было чем гордиться, – продолжал Арахад, – но собственная мощь опьянила его. Он взял на себя право, которого нет у человека. Самое страшное, что ему хватило сил на это. Но сила – не право.

– Ты полагаешь, – спросил Денетор, – если бы он не проклял хаготт хеги, то он бы не погиб? Ты полагаешь, это Кара?

– Я не возьмусь рассуждать о настолько высоком, – ответил северянин, – но скажу так. Если бы его не слепила уверенность в себе, он бы не проклял это племя. И кто знает, какая цепь поступков в итоге привела его под стрелы в Ирисной Низине? Сколько из этих поступков было внушено всё той же чрезмерной гордостью? Заслуженной – но чрезмерной.

У мальчишек сияли глаза – как всегда, когда Таургон говорил о древности. А Митреллас вдруг поняла, что ей теперь придется обходиться без рассказов северянина. Конечно, дед говорит ничуть не менее увлекательно – но всё-таки…

– Благодарю тебя, мой господин, – обратился арнорец к горцу. – Я сегодня понял многое из того, что выучил давно, но мало думал об этом. А о том, как недобро обошелся Исилдур с Черным камнем, я узнал только от тебя.

Помолчав, добавил: