Гондору не нужен Король полностью

– Лошади не пройдут по такому снегу? – спросил Таургон старого лорда.

– Дело не в лошадях, – ответил фоур. – Дело в Эрехе. Восточный склон очень крут, после метели он непроходим.

– Примчалась, завалила и улетела… – проговорил арнорец. – Никак не привыкну, что у вас так быстро может смениться погода.

Не говорить же о том, что мечта оказалась недоступной. Мальчишки – и те держатся. Кусают губы, но держатся.

Старый лорд ушел переговорить со здешним старейшиной. О чем? О том, какие непогоды впереди и как им возвращаться назад?

Им еще повезло, что дом, в котором они остановились, был входом на юг: те, что дверью на север, занесло по крышу, их изнутри не откопать. Стражи пошли помогать здешним освобождать их сельчан из снежного плена. Продумано это у них: все дома входами в разные стороны, какой-нибудь точно не заметет даже в страшный буран.

Солнце было высоко, когда старый лорд собрал их.

– Вы по-прежнему намерены идти на Эрех? – строго спросил он.

– А есть путь? – ответил за всех Боромир.

– Метель шла с севера, – сказал фоур, – в этом нам повезло. Южный склон чище других. И там есть селения. Если мы будем идти от одного к другому, мы поднимемся довольно высоко. Ну и снега там в самом глубоком месте по пояс, но снег сухой, пройти сложно, но можно.

– Ну так идемте, – сказал Арахад. – Раз дорога есть.

– Лошадей придется оставить, – наставительно произнес старый горец. – На горной тропе, где снегу ей то ли по бабки, то ли по колено, лошадь обуза, а не помощник. И это если не покалечится. Так что весь груз берем на себя.

Груз изначально и был рассчитан на то, что его, может быть, придется нести самим. Да и не было в тех вьюках почти ничего, кроме запаса еды на непредвиденный случай. Которого у них пока не случилось, и то хорошо!

Оставив лошадей и овес для них, маленький отряд начал путь по южному склону Эреха.

Порядок их теперь сменился.

Впереди, по снежной целине, шло шестеро горцев. Более чем уверенные даже на заметенных тропах, они безошибочно определяли, где можно пройти, а где окажется то самое глубокое место. Сухой снег они скорее взрыхляли, чем утаптывали, но после них хотя бы было ясно, куда ты ставишь ногу, – на тропу или на камень.

Позади них шли старый лорд, Денетор и Таургон. Фоур иногда что-то говорил на родном языке своим: без перевода понятно, что советовал, как лучше выбрать путь.

По сравнению с подъемом на Тарланг путь показался легким.

Все поглядывали на поднимавшиеся справа склоны Эреха. Все понимали: приди они сюда летом, не понадобилось бы ни горцев-помощников, ни этого обхода. Они бы за меньше чем день дошли от селения, где оставили лошадей, до вершины. Безумием или мудростью было решение не откладывать до подходящего времени?

Где грань между упрямством и упорством?

Каждый спрашивал себя, и каждый говорил: мы пошли – и значит, поднимемся. Мы поднимемся, и это будет недаром.

Они шли короткими переходами, сберегая силы для подъема. Четыре селения на склоне. Четыре дня пути. Четыре тропы взрыхленного снега. Четыре раза жители выходят им навстречу и испуганно спрашивают то, что понятно без перевода. Четыре раза фоур отвечает им одной и той же фразой, Арахад почти запомнил ее.

Вечером он спросил Денетора:

– Послушай, ты же знаешь здешний язык?

– Очень мало, – качнул головой тот. – Так, отдельные слова. А что?

– А как переводится: «хива-что-то-там неки фекэтэ кё»?

Денетор нахмурился и переспросил, произнеся, по мнению арнорца, с удивительной легкостью:

– Хиваташукат неки эфекэтэ кё? Это?

– Оно самое.

– «Их призывает к себе Черный камень».

Арахад несколько раз кивнул, оценивая, насколько точно и понятно объясняет старый лорд их безумный поход.

– Здесь не Минас-Тирит, – добавил Денетор, – здесь говорят правду. Сразу и всю.

– Поговорим? – подошел к ним его отец. – Пока мальчишек здесь нет.

Боромир со товарищи были увлечены искусством свежевания ягненка. Они, конечно, знали, что мясо, прежде чем попасть на стол, бегает на четырех ногах, но смутно представляли, что именно происходит с ним между началом и концом обеденного пути.

– Поговорим, – хмурясь, ответил Денетор.

Арахад понял, о чем. Он и сам это замечал. Для тех, чья жизнь – непрерывные переходы по горам или ежедневные упражнения на воинском дворе, этот поход затянут, но не труден. А для того, кто тридцать лет провел за письменным столом?!

Денетор азартен, но его нельзя обвинить в недальновидности. А это значит, он понимал, на что идет. Понимал, что, может быть, придется идти пешком. Понимал – и?

То, что сегодня он начал уставать, Арахад заметил. По-другому опирается на горный посох с железным концом, идет то нахмуренный, а то губы беззвучно шевелятся: то ли ругается, то ли бодрые песни поет. Это да, это помогает.

Устает, но пока не отстает.

А завтра подъем на вершину. И горцы не будут разбивать целину перед ними.

– Сможешь? – спросил отец.

Денетор пожал плечами: странный вопрос.

– Склон некрутой, но надежнее идти в связке, – продолжал отец. – Ты отстанешь, мы это знаем. Так что пойдете вдвоем. С кем?