– Горы вообще раскрывают людей, – отвечал Денетор. – Я знал эту истину, но последние годы стал забывать ее. Забывать в делах. А Садор… анфаласцы вообще очень, очень надежны. Не знал, что они бывают еще и так быстры. Я с интересом посмотрю, какой лорд получится из Садора уже лет через двадцать.
– Он внимательный, – согласился Арахад. – И умный. Только медлит.
– Как он медлит при настоящей угрозе, мы все только что видели.
– Это было неожиданностью для него самого.
– Вот и отлично, – кивнул Денетор. – Мнение о себе полезно иногда менять в лучшую сторону.
Передохнув и убедившись, что никаких повреждений серьезнее ран на самолюбии упавшие не получили, обе связки пошли дальше.
Солнце было на юге. Тарланг закрыл полнеба на востоке, внизу стали видны не только селение, откуда они вышли, но и все те, в которых останавливались прошлыми ночами. Шли медленнее:
Денетор заметно уставал. Арнорец шел с ним рядом, пока лишь поддерживая безмолвной уверенностью; на узких местах пропускал вперед. Он впервые видел человека, который не был воином, но обладал силой духа неменьшей, чем у лучших бойцов. Если Боромир после этого похода не будет восхищаться отцом, то придется объяснить парню подлинную разницу между сильным и слабым. Впрочем, наверняка не понадобится.
Когда они встречались взглядом, гондорец чуть усмехался: всё в порядке, неприятности по плану и в пределах допустимого. Арахад отвечал едва заметным кивком: да, так и есть, Камень лежит две с лишним тысячи лет и никуда не денется. Дойдут. Не спеша дойдут.
А летом бы на весь подъем у них ушло часа два? три? ладно, что гадать о лете. Поднимутся сейчас. К ночи должны подняться.
Первая связка ушла сильно вверх, но Арахад не торопился.
– Отдыхаем, – велел он.
Самый могущественный человек в Гондоре безропотно повиновался.
Умылся снегом, пожевал его, проглотил. Привалился к скале, но садиться не стал: знал или чувствовал, что вставать будет тяжелее.
– У меня к тебе просьба.
– А? – откликнулся арнорец.
– Расскажешь Боромиру про эти свои болота?
– Почему бы и нет. Будет представлять войну не только в плеске знамен и блеске доспехов.
– Блеске знамен и плеске доспехов, – хмыкнул Денетор. – Только не говори ему, что и мне об этом рассказывал.
– Ладно.
– Я хочу узнать, – объяснил он, –
– Про лягушек он запомнит.
– Посмотрим, – качнул головой наследник. – И кстати, каковы были на вкус те лягушки?
Таургон честно попытался вспомнить, пожал плечами и ответил:
– Еда…
Солнце было еще довольно высоко над западными горами, время в запасе есть… но это не повод его терять.
– Пойдем.
– Подожди. Дай отдохнуть еще немного.
– Нет, – решительно сказал Арахад. – По-настоящему отдохнуть ты не сумеешь всё равно. А запал пройдет. Пошли. Дойдешь на злости. Отдохнешь у Камня, это я тебе обещаю.
– Слышишь его?
– Слышу.
Оторвать спину от скалы, стиснуть зубы и сделать первый шаг. Второй будет легче.
Идти по горам в темноте – безумие. Хуже, чем безумие, – беда. А это значит – не «они», а он должен подняться на вершину до темноты.
Должен. Значит, сможет.
Держать в руках весь Гондор можешь? можешь. Ну так возьми в руки самого себя.
Отец и мальчишки ждали их высоко наверху. Оттуда, наверное, уже видна вершина и Камень. Первым, конечно, к Камню должен подойти Таургон. Вот и нечего его задерживать.
Рука северянина стиснула твой локоть. Идти стало заметно легче.
– Думай только о Нем, – голос арнорца был убедительнее приказа. – Не об отряде, не об усталости, не о дороге. Ты не упадешь и не поскользнешься, я обещаю тебе.
– Я потащу Гондор, а ты потащишь меня? – усмехнулся Денетор.
– Шутить будешь потом. Сейчас не отвлекайся. Думай о Камне. Он откликнется тебе.
Он ждет их на вершине, черный шар – и снег не держится на нем. Почему? Соскальзывает с поверхности гладкой, как у его меньшего брата на Амон-Анвар?
Откуда ты знаешь, что камень на могиле Элендила такой же, как на Эрехе?
Почему на нем не тает снег? Он теплый? Ты поднимешься к нему, ты коснешься его рукой – а он окажется теплым.
Кто мог подумать, что Камень несет зло?! Зло в людях, как и добро, и гордость, и мудрость, и всё прочее. В Камне только сила. Повезли бы из Нуменора Камень, будь в нем зло?! Стал бы Исилдур брать клятву верности на том, что заключает в себе лихо?!
Лишь невежды, балующие себя досужими разговорами о мертвецах, могут сказать такое.
Исилдур был неправ, обратив мощь Камня к проклятию. Это место должно было стать святыней, подобной Амон-Анвар. Подобной, но иной: не сокрытой, не тайной. Святыней равно для нуменорцев и горцев, для их потомков, в которых крови перемешались так, что они зовутся только гондорцами и не иначе. Они все веками поднимались бы к Черному Камню за помощью и поддержкой… всё это перечеркнул Исилдур вспышкой своего гнева. Поистине: у великих людей – великие ошибки.
