– Со мной, разумеется, – ответил Арахад.
– А не с Боромиром? – нахмурился горец.
– Со мной, – твердо сказал арнорец. – Боромир хоть и сильный, но молод. Ему пока рано.
– А как же «жизнь научит»? – не унимался старый лорд. – Вот пусть и учит. Вряд ли ему когда доведется на себе отца тащить.
– Боромир не готов к этому… – Таургон помолчал, потом заговорил медленно: – Мой господин, я думаю, ты испытываешь меня, а не споришь. Я понимаю: на заснеженном склоне может случиться всё, а жизнь Денетора – это не просто жизнь твоего сына. Это жизнь, которая нужна всему Гондору. А ты должен доверить ее тому, кто никогда не ходил по горам.
По спокойному, уверенному тону арнорца оба чувствовали, что разговор можно и не продолжать: наследник Наместника Гондора благополучно поднимется на Эрех, как и должно быть в таком небольшом приключении во время зимнего отдыха в горах.
Разговор можно было не продолжать, но оба гондорца внимательно слушали: хотелось узнать, что именно будет говорить этот северянин.
– Да, я никогда не ходил по горам, – продолжал Арахад. – Но я ходил по болотам. Там по-другому, но… похоже. И там были орки. Это было уже после победы… – он вздохнул. – Ну как… победы. Победа – это когда отец с Хэлгоном выследили главарей орков. Война тогда действительно прекратилась, командовать орками стало некому. Но орки ведь не войско. Те, кто знал о гибели вожаков, бежали в горы. А те, кто не знал… мы лет десять еще гонялись за ними.
Старый лорд задумался, сколько лет арнорцу. Если он в Цитадели одиннадцать, десять лет сражался с орками… нет, это он десять лет после победы сражался, а сколько было
– Нам не повезло однажды. Нас было немного, пара дюжин. А орков оказалось где-то втрое. То ли разведка у нас сплоховала, то ли к оркам пара шаек вдруг подошла… в общем, нам оставалось только одно: бежать в рассыпную. Со мной бежало трое. Одного ранило: орки стреляют плохо, но попадать всё же попадают. А от подранка они звереют. Ну я и повел наших в болото.
– Знакомое? – уточнил Денетор.
– Незнакомое, – качнул головой Арахад. – Просто я тогда сам уже как зверь был, чуял: пройдем и выживем. Ну и повел. Наугад, от островка к островку.
– А орки? – спросил старый лорд.
– За нами, – пожал плечами арнорец.
– И многих затянуло? – приподнял бровь Денетор.
– Я обернуться не мог. Но крики были, да.
– А потом что? – старый лорд позабыл про все свои тревоги и завтрашний день.
– Дней десять сидели на островке в глубине болота. Нашему – рану вылизывали, по-звериному. На нем тогда и зажило, как на звере. Сами лягушек ловили и ели. Сырыми. Костер развести боялись, выдаст же.
– Орки на вас охотились по-прежнему? – спросил Денетор.
– Конечно. Я же говорю: они от подранка разум теряют.
– И как же вы выбрались?
– Повезло, – Арахад словно извинялся, что дело было решено удачей. – Было несколько солнечных дней. Я решил: выбираемся. Ну и пошли обратно: от островка к островку. Чуть на наших орков и не нарвались. Они слабые, им при таком свете плохо… но дозорного оставили.
Арнорец вздохнул:
– Мы еле сдержались, чтобы и его не тронуть, и их не перерезать. Но нельзя было: риск. Мы болотной сапой мимо них проползли, потом к нашим… до ближайшего схрона. Раненого с рук на руки отдали, про орков у болота рассказали, а сами потом повалились где стояли и проспали кто два дня, кто три.
Таургон вспомнил, что он всё-таки в Гондоре, и не стал рассказывать о том, что, когда он проснулся, его ждали два свежих отряда и вести от разведчиков, проверивших не только край болота.
– И как тебе не скучно годами стоять под Белым Древом? – спросил старый лорд.
Арнорец улыбнулся:
– У нас сейчас мир. Не то, что после победы было, а настоящий. И я могу просто годами стоять под Древом… вам не понять, какое это счастье.
Денетор ответно улыбнулся. Его отец кивнул.
– А насчет Боромира, – вернулся в сегодняшний день Арахад, – я скажу так: когда он будет готов, у него в глазах будет понимание. Разум еще ничего не знает, да и откуда ему знать, а тело уже всё чувствует, все движения уже известны наперед. Я видел такие взгляды, поверьте мне.
– Здесь нет войны, – отвечал старый лорд, – но такие взгляды видел и я. Ты прав, Боромир пока думает головой. Ему действительно рано.
Каждое утро для Денетора начиналось одинаково: он брился.
Даже в этом походе. Даже когда им пришлось оставить лошадей.
Бритва занимает в дорожном мешке не так и много места.
Сначала Таургон думал, что наследник делает это из-за мальчишек: показать им, что воспитанный человек остаётся таким в любых условиях. А потом арнорец понял: нет. Денетор определил однажды круг значимых для него вещей, больших и малых, и чистый подбородок вошел в этот список. А раз это нужно – значит, будет всегда. И не горному походу это изменять.
С рассвета хлебнули горячего чая из запасов Таургона (даже Денетор изменил своей нелюбви: бодрила эта черная гадость отлично), связались веревками – семеро и двое – и пошли. Какие указания
