Гондору не нужен Король полностью

– Я правильно понял, – медленно заговорил Таургон, – что на каждом корабле было по Камню?

Наследник кивнул.

– Но это значит, что четыре Камня приплыли с Элендилом в Арнор?!

– Именно.

– Где они?!

Денетор развел руками:

– Те, кто поднимался на Амон-Анвар, знают, что случайно туда выйти невозможно. Полагаю, остальные Камни тоже не на виду. Что у вас, – он вздохнул, – что у нас.

– Так о трех других гондорских неизвестно? – взволнованно спросил Амдир.

– Я рассказал всё, что видел, – покачал головой Денетор.

– И где их искать..? – проговорил Галадор.

– Не думаю…

– Не стоит… – одновременно начали Денетор и его отец, осеклись, замолкли. Сын кивнул: говори ты.

– Не стоит искать, – сказал старый лорд. – Если с этими Камнями всё действительно так, то они найдутся сами. В свой час. И вряд ли станут известны всем.

Наследник медленно кивнул. Он хотел сказать именно это.

Дни отдыха были бесснежными, поэтому тропа между селениями стала достаточно хороша, чтобы идти без провожатых.

Все надели сильно полегчавшие мешки (не столько съели за эти дни, сколько хозяевам отдали), вышли из хижины.

Заметив, что Таургон берет горный посох в левую руку, Денетор громко сказал отцу, что не уверен в своих силах и пойдет последним. Стало быть, самым последним будет арнорец. Мальчишки ничего не заметят.

Поблагодарили хозяев, обернулись на Эрех.

И пошли по тропе из прошлого в сегодняшний день.

СЛАДОСТЬ И СОЛЬ

Тот же год

В Калембеле этот январь оказался бурнее праздника молодого вина. Весть о прибытии йогазды, и не одного, а с семьей, понеслась с гонцами по промороженным дорогам, лорды благословляли хорошую погоду, спеша в столицу края. К первой новости прилагалась другая, странная: что Денетор почему-то уехал в горы… другого бы назвали безумцем, а тут это было настолько непонятно и необъяснимо, что воспринималось как должное. Обещал вернуться через пару недель? – вот и чудно, значит, точно его застанем. Можем успеть приехать даже раньше, чем он вернется.

А в Калембеле ламедонцы забывали обо всем, увидев Митреллас. Все ожидали, что дочь Денетора будет роскошной столичной красавицей, ослепительной в блеске парчи и самоцветов и недоступной, как Старкхорн, царящий надо всеми Белыми Горами. А девушка, которая встречала их, извиняясь за отсутствие отца и брата… «Она – как эдельвейс на скале», – говорили они потом друг другу. Прекрасна? – да, недоступна – да! но в ее недоступности был и безмолвный призыв: поднимись ввысь, ты можешь! Митреллас была непохожей на них: она иначе двигалась, иначе говорила; и пусть она проста и приветлива со всеми, но всё же ни на миг не сочтешь ее ровней, она выше их, безмерно выше… но обладает искусством поднимать их до себя.

Только такой и может быть дочь их йогазды.

Ламедон влюбился в Митреллас с первого взгляда и дольше, чем на всю ее жизнь.

Ее походка, когда она словно плывет над полом, ее движения, изящные и сдержанные, ее манера речи, неизменно доброжелательная, ее наряды, красивые не дороговизной, а продуманностью… все это на годы и десятилетия вперед станет предметом для подражания, но пока вызывает только самозабвенный восторг.

Две матроны, совсем пожилая и помоложе, почти не удостаивались внимания ламедонцев и, пожалуй, нарочно уходили в тень, давая их милой девочке оказаться полноправной и единственной представительницей йогазды.

Митреллас, окрыленная успехом, с каждым днем становилась всё увереннее – и прекраснее.

– Денетор не узнает ее, когда вернется, – шепотом говорила Неллас свекрови.

Настоящий праздник не мог начаться до возвращения наследника, но надо же десяткам знатных людей, собравшихся в замке, как-то проводить вечера? Звучала музыка, песни… однажды и Митреллас попросила дать ей арфу. Это вызвало бурю ликования прежде, чем она не то что коснулась струн, а смогла взять инструмент в руки.

Так что никто не выезжал на мост и на правый берег Кирила высматривать Денетора и его спутников, никто не высчитывал дни до назначенного возвращения, никто не пытался понять, куда же они уехали, и не строил волнительных планов, что они будут делать, если йогазда не вернется в срок.

Покорителей зимнего Эреха встретили лишь стражники и слуги.

Это сначала удивило, а потом, когда Неллас и матушка, перебивая друг друга, рассказали о причине, обрадовало.

Лорд Ангбор вообще-то был выдержан, серьезен и воспитан. Но эти качества годились для обычных дней, а не для тех, когда ты приходишь к умнейшему человеку, чтобы спросить: «Так зачем ты совершил это безумство?!»

– Куда вы всё-таки ездили?

Скрыть эту часть правды было невозможно. Остальную – да, с остальной разберемся, но о главном не умолчишь.

– На Эрех, – буднично ответил Денетор.

– За-ачем?.. – выдохнул ламедонец.

Осталось неизвестным, какой ответ был заготовлен у наследника.

Потому что заговорил его отец. Тоже буднично, как о совершенно очевидном:

– Племя хаготт хеги, как тебе известно, уже две с половиной тысячи лет не платит Гондору налогов. Разумеется, мой сын не мог стерпеть этого и поехал разобраться с ними лично.