Гондору не нужен Король полностью

Несколько дней сборов. Молодежь веселилась, более разумные проверяли вещи в дорогу: всё-таки такие поездки – летнее дело, а тут посреди зимы.

Отцы, всё еще мечтающие заполучить Таургона в зятья, благословляли эту задержку и пытались использовать каждый день… северянин был учтив с ними, спокоен и почти привык.

Большинство смирилось, в последний раз зазвало в гости – и уехало с дочерьми. Самые упорные твердо намеревались восхищаться чудом природы.

Таургон одобрял их всецело, поскольку число юношей почти не уменьшилось. И это наводило на мысли… но не может же Митреллас танцевать одна со всеми?

Но наконец, как заметил Денетор, несмотря на старательные сборы, они всё-таки выехали.

Нижний Ламедон вернул Таургону нормальную человеческую зиму. Конечно, снег, которым можно кидаться, это очень увлекательно, конечно, сырые ветра Минас-Тирита нетрудно перетерпеть… но вот эта, с ясными теплыми днями и легким морозцем по утрам… блаженство.

Как, оказывается, он соскучился по дому.

Разноцветная веселая кавалькада скакала на юг. Юноши, гордясь ловкостью, уносились вперед, чтобы еще более стремительно вернуться; старшие ехали шагом, ведя беседы.

Проехав пару лиг, остановились. Слугам предстояло разбить лагерь, который больше хотелось назвать городком из тканей, и Таургон, лучше других понимая, сколько трудов их ждет, смирился с тем, что горячей еды до темноты не будет. Что ж, потерпеть не трудно.

Однако слуги расстелили на земле скатерти и места для сидения, достали посуду, словно обед был готов…

…ламедонцы смотрели на их приготовления как на самое обычное дело, а вот столичные удивлялись все до одного.

По какому волшебству на этих скатертях явится еда?

Волшебство вскоре показалось. Оно шло от соседней деревни – домиков под серой черепицей, сгрудившихся на пригорке. Волшебство было одето в длинные синие юбки и узкие передники всех цветов радуги разом. Волшебство громко гомонило, обсуждая, у кого в корзине заботливо укутана самая вкусная еда.

Это был очень странный пир. Блюд столько, что даже на самом пышном торжестве в Минас-Тирите их будет много меньше. Но каждого тебе доставалось одна-две ложки – очень вкусных, приготовленных с любовью, но без малейшей надежды получить хотя бы третью.

Крестьянки с удовольствием потчевали их, гордясь каждым услышанным «Как вкусно!» или «Милен фином!» с таким сочетанием торжества и самоуверенности, какое не у каждого лорда встретишь. Дорожный обед, которым они кормят путников не в первый и не в последний раз, превращался для них в праздник, в триумф, в блистательное событие… и своей радостью они заражали и лордов, которым эта еда теперь казалась лучше изысканных яств.

– Они делают праздник из ничего, – сказал Таургон отцу Денетора.

– Идешиг эшшеш, – кивнул старый лорд.

– Что?

– Это старое горское присловье. «Сладость и соль». В жизни всегда есть и то, и другое. Как бы не было много соли, всегда есть и сладость. Надо только найти.

– Идешиг эшшеш, – повторил северянин, запоминая. – Хорошая поговорка.

За время пира слуги разбили лагерь и занялись приготовлением ужина. Дело это было серьезное и неспешное, как раз к темноте должны были управиться. А у путешественников, соответственно, пока есть время для музыки, танцев и бесед.

Таургона не тянуло веселиться. Пологие холмы нижнего Ламедона странно напомнили ему Арнор, и хотелось проехаться в тишине, послушать эту землю, поговорить с ней.

Он оседлал коня и медленно отправился прочь от лагеря.

Свечи кипарисов – вот этого в Арноре нет и быть не может. Дорога просматривается на лиги вперед: ее отмечают эти строгие стражи, застывшие мерным строем. А в остальном… холмы мягче, чем дома, – словно земля дышала во сне, и так и застыла, мягкая и расслабленная.

Странно думать о земле, как о женщине.

Странно любить землю, как женщину.

Женщину, в которую влюблен, хотя знаешь, что навсегда расстанешься с ней.

Можно ли любить двоих?

Может ли быть у человека две родины?

Слова о долге, о роде Элендила, о грядущем Короле… как давно всё это стало только словами. Гондору не нужен Король, ты это лучше всех знаешь, и можно было уехать и десять лет назад, и раньше. Барагунд, Боромир, мальчишки… всё это заменило долг, стало новой целью, но и они ведь уже взрослые, ты научил их основному, дальше сами. Нет, будь честен перед собой: все прекрасные и мудрые доводы давно в прошлом.

Тебя держит здесь одно. И ты не решаешься даже самому себе произнести это короткое слово.

Только сердце сжимается от страха при мысли, что когда-то придется возвращаться в Арнор. В родной и бесконечно любимый.

И никогда больше не ступить на плиты Белого Города, не вдохнуть дух выжженных солнцем трав Пеленнора, не увидеть могучих Эред Нимрайс и этих пологих холмов…

Как сказал старый лорд? Идешиг эшшеш… словно ящерка по камню пробежала.

…выиграли войну, чего еще надо? живи и наслаждайся миром. Нет, жить в сладости скучно, надо соли добавить, а то как же так? Просто жить счастливо нельзя, непорядок.

Эшшеш… вот же слово. Только сквозь зубы такое и цедить.