Гондору не нужен Король полностью

Солнце опускается. Надо вернуться в лагерь, пока светло.

А нас, оказывается, прибыло. Отец с дочерью, и если это не очередная невеста, то я – гном. Из какой же дали они ехали, что опоздали бы, отправься мы обратно в Лаэгор?

– Господин мой Таургон, – поспешил встретить его лорд Ангбор, – позволь познакомить тебя: это Брунфер, лорд Галльяша, и его дочь Орэт.

Что, всё настолько серьезно, что правитель Ламедона берет дело в свои руки?

…ну почему нельзя просто съездить посмотреть на эти реки? Почему опять говорить учтивые слова и выслушивать про приданое? Скорей бы домой, в Минас-Тирит, где ты никто и звать никак… какое это счастье – быть северным бродягой в последнем ряду, а не другом йогазды. Лучше Фингон, лучше Брегол, в тысячу раз лучше, чем очередная дева с восторгами и ее отец с плохо скрываемой настойчивостью.

Тем временем лорд Брунфер, не сдерживая радости, славил мудрость йогазды, который решил поехать к слиянию рек.

Интересно, в какой горной дали этот Галльяш? И есть ли там хоть одно название на синдарине, кроме Рингло? Нет, скорее всего. Даже странно, что имена у лорда и его дочери не на местном языке. Хотя в ее внешности нуменорской крови не видно вовсе: широкая кость, тяжелые русые косы… только по отцу и скажешь, что они не чистокровные горцы.

– Весть о вашем прибытии застала меня в поездке по нашим рудным шахтам…

…за слово «шахты» я скоро буду убивать…

Спокойно. Доброжелательное лицо – и делать вид, что слушаешь. Не виноват же лорд, что его мечты тщетны. Мчался из такой дали, девочку притащил. Надо еще помочь ей пережить всю эту неудачу. Жалко их, и поделать нечего. Почти нечего. Только смягчить.

Таургон посмотрел на эту «невесту», думая, как будет гасить ее восторги и заочную влюбленность.

И замер.

Никакого сияющего взгляда, которыми он был избалован за эти дни, не было. Дочь лорда смотрела сквозь него с тем же вежливым безучастием, с каким он только что смотрел сквозь нее.

Лорд Галльяша явно почувствовал перемену настроения собеседника, вспомнил, что ему срочно надо переговорить с кем-то… и исчез.

Его дочь продолжила речь отца с, кажется, середины оборванной им фразы. Учтивая – и безучастная к собственным словам. Ведь всё решено, нужно только его согласие? а оно, кажется, будет. Он друг йогазды и значит хороший человек, он наверняка всё отлично понимает в хозяйстве, иначе наследник не приблизил бы его, она – первая невеста Ламедона, всё определено и сложилось наилучшим образом. Отец будет счастлив, и, разумеется, все девушки края будут ей завидовать.

– Госпожа моя, – перебил ее северянин.

От его тона она словно проснулась.

Словно ее, собиравшуюся шагнуть в пропасть, отдернула назад мужская рука: крепко, не вырваться, и всё же не больно.

– Госпожа моя, – серые глаза встретились с синими, – не трудись напрасно. Я не жених для тебя.

– Почему? – в этом вопросе не было ни обиды, ни огорчения, только удивление.

– Я так же, как и ты, связан долгом перед своей землей. Рано или поздно я должен буду вернуться туда.

– За Белыми Горами, да?.. – растерянно проговорила девушка.

– За Белыми, да. А потом – за Мглистыми. Потом – за Южным Всхолмьем. И за Ветреным Кряжем.

Она расширенными глазами смотрела на него, пытаясь представить эти огромные пространства.

Таургон медленно кивнул в ответ ее мыслям.

– Так далеко… – выдохнула она.

– Да. Все хотят меня женить, но никто не спросит, почему я не хочу жениться.

– Понимаю…

Понимала она пока лишь одно: ничего из того, с чем она согласилась и смирилась, не будет.

– Госпожа моя, я не знаю, стоит ли это говорить прямо твоему отцу…

– Нет! – почти вскрикнула она. – Нет, пожалуйста.

– Как скажешь, – он чуть поклонился.

– Мы ведь можем поговорить? – осторожно спросила она. – Просто поговорить?

– Конечно, госпожа.

Он чувствовал, что ей надо выговориться. С кем ей пошептаться по душам в этом их Галльяше, или как его там? С горами? с шахтами? с вечно занятым отцом? До ближайшей подруги, если она и есть, несколько дней пути… или недель. Или месяцев, когда горные дороги перекрыты непогодой.

– У твоего отца нет других наследников? – осторожно спросил он.

– Разумеется, – она пожала плечами.

– И вы очень богаты?

– А ты меня совсем не слушал?

– Ты бы слушала на моем месте? – грустно усмехнулся он.

Она на миг задумалась, потом кивнула. В смысле, не слушала бы вовсе. И объяснила:

– Железная руда, медь, кузницы… и аметистовая шахта в придачу.

– Я скоро возненавижу слово «шахты».

Дочь лорда понимающе вздохнула.

– Я ненавижу полжизни. Лет с двенадцати, как поняла, что выдавать замуж будут не меня, а всё это.

– Подожди, – удивился северянин, – сколько же тебе лет?

– Будет двадцать шесть.

А выглядит почти его ровесницей. В смысле, того, на сколько выглядит он.

– Госпожа Шеш, – вырвалось у него.

– Ты знаешь эту поговорку? Да, всё так… идешиг эшшеш, меня считают счастливой, ведь я так богата и меня ждет прекрасный брак.

– Но отец хотя бы оставляет тебе право отказа?

Она ответила холодно:

– Двоим отказала я. Остальным – он.

И как ей помочь?

– Шеш… – задумчиво проговорила она. – Какое точное имя.