Гондору не нужен Король полностью

Орэт не ответила, только слабо выдохнула. Она не видела сейчас своего лица – поюневшего, с которого сейчас словно стерли и гордость, и решительность, и боль – всё то, что делало ее старше своих лет и что она считала собой, хотя это было лишь наносным, скрывавшим ее подлинную силу: ту мягкость, что медленно и упорно сокрушит любые преграды.

– Пойдем, – сказал Таургон, вставая. – До рассвета у нас есть время хоть немного выспаться. Мы заслужили отдых.

Она благодарно улыбнулась, возвращая овчину.

Северянин повел ее к ее шатру. Руки ее были теплыми. Вот и хорошо.

– Светлых снов, госпожа моя.

Она вдруг порывисто обняла его, приникла лицом к его плечу. Порыв не любви, но благодарности.

Он понял это, прижал к себе. Днем она была безумно желанной, сейчас он обнимал ее как сестру.

Потом он отстранил ее и повторил:

– Светлых снов.

Ожерелье было не просто прекрасно, оно было роскошно настолько, что задержало отъезд. Все девушки, забыв о правилах приличия, рассматривали его, шепотом просили отцов о подобном, те отвечали им более или менее уклончиво, Митреллас ходила задумчивой, а Денетор, борясь с привычкой, твердил себе «Вот пусть словами попросит!», дамы искали повода поговорить с Шеш…

…горный мастер разумно рассудил, что тягаться в искусстве с самим Валой Ауле глупо, а потому обошелся без кованого узорочья, да и о рисунке не слишком пекся. Он просто взял несколько лиловейших аметистов размером с большой палец госпожи и обрамил их в россыпь мелких, от фиолетового до белого. Подобраны оттенки были столь искусно, что это казалось растекающимся цветом. Сколько сотен или даже тысяч камней пришлось перебрать, чтобы создать подобное… отцы гадали, хмурились и не спешили отвечать согласием на мольбы дочерей.

Ожерелье задержало отъезд, и Таургон понял, что откладывать разговор с лордом Брунфером невозможно, невежливо и неразумно. Поступок Орэт, впервые за много лет надевшей камни без приказа (а то и приказ не всегда исполнялся), был слишком красноречив.

На просьбу поговорить Брунфер чуть не брякнул радостное «наконец-то», но напряженный взгляд северянина остановил его.

«Ты не умеешь лгать, – звучал в ушах Таургона голос Диора. – Всегда говори правду. Только правду. Ничего, кроме правды».

Надо сказать правду. Надо выиграть для Шеш несколько месяцев спокойной жизни, а там Денетор найдет хорошего человека, и лорд Галльяша перестанет ждать северянина, который, разумеется, не подаст и весточки о себе.

Вот с правды и начнем. С самой настоящей правды.

– Господин мой, я и твоя дочь любим друг друга, и ты это знаешь. Но ты готов отдать ее человеку, о котором тебе неизвестно почти ничего. Только то, что я приехал с йогаздой. Я не могу рассказать о себе всё, это не моя тайна, но рассказать хоть что-то я обязан.

«Пошел на зайца, встретил кабана» – вспомнилась Брунферу поговорка.

– Ты знаешь, что я Страж Цитадели Минас-Тирита. Возможно, тебе известно, что я служу в Первом отряде.

– Ну да, – проговорил лорд Галльяша, – вместе с сыном йогазды, ведь так?

– Именно. Только Боромиру шестнадцать, а я постарше, – он чуть усмехнулся. – Большинству из нас нет двадцати. А чтобы за двадцать пять, нас двое: командир и я.

Непонятно, но пока не страшно.

– Никто из нас не служит дольше пяти лет. Спроси, сколько служу я.

– И сколько? – послушно спросил Брунфер.

– Тринадцать.

Совсем непонятно, но не страшно всё равно.

– И наконец. За эти тринадцать лет – как ты думаешь, какой раз я покинул Минас-Тирит, чтобы приехать сюда с Денетором?

– И какой..?

– Первый. Денетору пришлось просить Наместника отпустить меня.

И что всё это значит?

– Господин мой, чтобы не нарушать тайны, я скажу так: я связан с Наместником определенным обещанием. Чтобы приехать в Галльяш даже просто в гости, мне нужно получить разрешение самого Наместника. Не говоря уж о том, чтобы уехать в Галльяш навсегда.

– Орэт может приехать к тебе! – мгновенно нашелся Брунфер.

– Господин мой, – медленно произнес Таургон, – всё сложнее, чем ты думаешь.

Осторожнее. Осторожнее. Говорить только правду. Он поймет ее по-своему, но не лгать ни словом.

– Я не властен над собой и своей судьбой. Я сказал тебе сегодня очень много, пусть тебе и кажется иначе. Поверь мне, о моих делах с Наместником и Денетор не знает больше твоего.

Брунфер понимал только одно: этот человек называет йогазду просто Денетором. Сколько еще человек во всем Гондоре могут позволить себе подобное?! И что означает весь этот разговор? Очень вежливое объяснение «Твоя дочь – не пара для меня»?

…а говорили «бедный, незнатный, оттуда-то с севера». Вот прав он, прав: ты глупец, что сначала не проверил. Сам виноват. Да только некогда было проверять…

И – что будет с Орэт, когда она поймет, что ждать его бесполезно?

– Поэтому, господин мой, никакого слова между нами быть не может.

Ну да. Вот он и перешел к главному.

– Ни объявленного громко, ни даже тайного.