– Вот именно. И каждый из правителей областей будет знать его лично. А мой посланец будет смотреть и думать, кому следует открыть правду об этом Страже. Не только правителям, но и другим лордам.
– Сколько лет займет такая поездка?
– Несколько, – кивнул Денетор. – За это время в столице одни про Таургона совершенно забудут, а другие, напротив, всё узнают от меня или дяди.
– И?
– И, когда он вернется, я соберу Большой Совет. Впервые за десятки лет съедутся все правители областей. А это, отец, уже больше половины голосов.
– И ты уверен в успехе…
– Прости, отец, я не договорил. На таком Совете будут не только гондорцы. На нем будут и эльфы.
– Эльфы?!
– Конечно, – довольно улыбнулся Денетор. – Кто лучше эльфов подтвердит, что Аранарт не погиб и что род его не пресекся? Кто привезет подлинную Звезду Элендила? И, наконец, кто из гондорцев посмеет возразить словам эльфа?
– Денетор, ты увлекаешься…
– Отец, Таургон очень чисто говорит на синдарине и свободно читает на квэнья. Где он выучил эльфийские языки? в пещерах, где почти не осталось книг? во время войны? не смешно.
– Хм…
– Я убежден, что он жил среди эльфов годами. Он, разумеется, ничего не рассказывал, но зная умение этого человека заводить знакомства… честно говоря, если простой стражник Четвертого яруса, нездешний, смог подружиться с будущим Наместником Гондора, то у себя на Севере, где он наследник рода Элроса, он явно общался… отец, я не буду предполагать – с кем, но ход моей мысли тебе ясен.
– Хм…
– И я полагаю, – подвел черту Денетор, – что его северные… скажем так: друзья – примут участие в его судьбе, если речь зайдет о троне Гондора.
– Всё это звучит прекрасно, – нахмурился старый лорд, – но где-то в этом плане есть слабое звено.
– Разумеется, – кивнул сын. – Самое первое. Сам Таургон. За тринадцать лет он не сделал и шагу к Белому трону. Захочет ли сейчас? надеюсь… но не знаю.
– И ты..?
– Я уже сказал, отец: я буду исполнять его волю. И буду советовать ему там, где он попросит совета. Но не подталкивать к моим решениям.
– Я провожу до первой стоянки, – сказал Таургон Денетору. – А потом нагоню вас.
– С тобой поедет один из людей отца, потом покажет короткий путь, – кивнул
У них с Шеш есть еще один день вместе. Последний день.
Брунфер смотрел на северянина и понимал: для него всё всерьез. Бедняжка Орэт была не увлечением, не игрушкой для него… и сейчас отцу казалось, что лучше бы для молодого лорда всё было бы забавой на отдыхе, потому что такое пережить проще.
По тракту на восток ехали многие, но, по безмолвному уговору, не приближались к этом двоим.
Им бы наглядеться друг на друга… все думали: перед расставанием, они знали: напоследок.
Таургон улыбался ей: мы обрели больше, чем потеряли. Не грусти.
Она безмолвно соглашалась.
И еще она думала, что он – не такой, как все люди, и она не годится ему в жены. Ему нужна какая-то особенная, необыкновенная женщина. На обычной он не женится.
Дневной переход был долгим, но он закончился.
Таургон и Шеш остановились в отдалении от лагеря.
– Спасибо тебе, – сказала Шеш. – Я стала другой теперь.
– Ты стала собой, – он взял ее руку в свои ладони. Пальцы девушки были теплыми и расслабленными.
Они молчали. Оставалось время только для самого важного.
– Когда приедет человек от Денетора, ты сразу поймешь, кто это. Не потому, что он скажет про Минас-Тирит или назовет
– А как?
– Он тебе понравится, – и Арахад сейчас всем сердцем верил в том, что говорит. – И никто и никогда больше не назовет тебя Госпожой Шеш.
Она чуть кивнула.
Он отошел на полшага, но ее руки не выпустил:
– Скажи мне, что ты будешь счастлива.
– Я буду счастлива, – выдохнула она, вложив в эти слова столько веры, сколько помещалось в ее сердечке.
Таургон гнал коня холмами, оставив тракт позади и слева. Чутье следопыта, спасавшее сотни раз на войне, пришло на помощь и сейчас, когда разум стал худшим из советчиков. На свою удачу, Таургон не думал о дороге и потому забирал вправо не больше, чем надо, и именно в те распадки, которые были попутными, а не вели в тупики.
Воин из Лаэгора, выданный ему в провожатые, заботился лишь об одном: не слишком отстать, не потерять из виду. Указывать дорогу? – какое там! гонит как бешеный и не слышит, как ни кричи ему. Хорошо хоть, скачет куда надо.
Всю прошедшую неделю (а она оборвалась в тот момент, когда он, простившись с Шеш, вскочил в седло) он искренне верил в то, что говорит. В то, о чем молчит. В то, о чем улыбается. Потому что иначе – что же будет с ней?!
Но вот – всё. Всё, что с ней будет, будет уже без него.
Без нее. Прекрасной, любящей и… желанной, будь честен с самим собой, невероятно желанной. И он сам отдал ее какому-то… глупцу, который приедет к ней по приказу Денетора, а там уж влюбится, конечно, влюбится, одного взгляда хватит, чтобы быть сраженным красотой и женственностью его Шеш…
…больше-не-его Шеш!
Таургон сейчас ненавидел Второй и Третий отряд разом; он знал там немногих, но перебирал лица: кого выберет Денетор? этого? того? о каждом вспомнившемся он сейчас думал как о лютом враге.
И гнал коня.
