Какое тебе вообще дело до чувств, когда государь сказал тебе «Ты можешь всё, так уладь мои дела с девушкой». У другого прозвучало бы насмешкой, но не у него. И кстати, надо переговорить с Эдрахилом. Он наверняка хорошо знает Второй и Третий отряд.
– Да, я помню. Это ждет. Дальше?
– Из Лебеннина. Лорд Сулион сообщает, что в зимних штормах Серни потекла вспять, отчего у слияния с Гилраин многие селения были затоплены…
– Дорога? Мост?
Секретарь пробежал глазами письмо:
– О мосте ни слова, господин.
– Значит, цел. Это упрощает дело. Письмо лорду Сулиону, пусть сообщит, что там сейчас. И нужна ли помощь.
– Мой господин, он пишет…
– Меня не интересует, что там было зимой и что для них сделал Наместник. Только сегодняшнее.
Секретарь поклонился и сел писать черновик письма.
Наследник обернулся ко второму секретарю, уже готовому читать следующий лист.
…а с Эдрахилом переговорить незаметно. Придя полюбоваться на успехи Боромира с мечом.
Он не работал после ужина с того дня, когда светлой памяти Наместник Барахир раз и навсегда отучил его. Никогда не приносил документы из кабинета домой.
Но это не работа.
Это – чтение. Читать после ужина дед ему как раз советовал. Что-нибудь полезное для ума и сердца, ни в коем случае не касающееся дел, но странным образом подчас помогающее в них.
Вот и будем. Только не вдохновенные вещи, которые Таургон так любит. А эти скупые строки, в которых и есть настоящая жизнь.
Сделал глупость. Попросил о бесполезном. Ну что ж, они исполнили твою просьбу, и изволь отблагодарить. И не тем, что награда в твоих глазах (вернее, не только этим). Отблагодари тем, что дорого им: твоим вниманием.
Что ж, почитаем. Почему бы после ужина и не почитать о хорошем человеке?
Итак, Талион. Родился в тысяча семьсот девяносто седьмом (на десять лет моложе Ондогера), где-то в Андрасте. О детстве и юности ничего не известно, появляется в столице уже сотником. Молодой, ему едва сорок.
Насколько же талантливым надо быть, чтобы перебраться через всю страну в столицу? И на хороших командиров ему везло: признавали ум, переводили.
Сорок пять. Снова сотник. Но уже в личном отряде принца Ондогера.
…тогда понятно, почему он за внука Ондогера стоит стеной. Права мальчишки – правами, а дружба с его дедом – дружбой.
Так, походы Ондогера… сначала принца, потом Короля. Тысячник в семьдесят два. И всегда вместе.
Сто тридцать семь. Бой у Мораннона. Гибель Ондогера. А этот ранен. Можно себе представить, насколько серьезно… как уцелел?
Через год назначен командовать гарнизоном на Эмин-Арнен. Любопытно. Кого и от чего он будет там охранять? Почетное и бессмысленное место. Почему? Эарнил убирает из столицы сторонника прежнего Короля?
Нет, не сходится. Убирал бы – отправил бы в Западный Эмнет. Или на родину, в Андраст. Оттуда точно второй раз не выберется, особенно если большую крепость ему в командование дать.
А он держит рядом… День пути, от силы два.
Да, Эарнил убирает его из столицы. Только это не интриги, не высылка. Это – деликатность.
Он прожил здесь сто лет. Бок о бок со своим другом. Судя по тому, что мы знаем об Ондогере (а что мы всерьез знаем, кроме чудовищно нелепой гибели его и сыновей?!), характер у этого друга был тяжелейший. А они всегда рядом.
…таких или не выносят, или очень любят. Здесь явно было второе.
Эарнил был мудрый человек, если выгнал его из столицы, едва тот оправился от ран. Выгнал самым уважительным и почетным образом. Пусть не травит себе сердце лишний раз.
Дальше.
Да, Арведуи с маленьким Аранартом. Это мы уже читали.
Дальше снова безделье в Эмин-Арнен. И – Арнор.
И это читали.
«…и мудрые советы», да.
Сознавайся, древний Талион,
Советовал занять место, которое его по закону? Они бы договорились с Эарнилом… ты бы им помог. А может быть, и не только ты.
Что молчишь? Не уверяй меня, что давно ушедшие безмолвны.
Советовал, я же знаю.
И что он тебе отвечал? Тоже страдал внезапной непонятливостью, как только ты заговаривал о троне Гондора? Или на землях Арнора было принято отказывать прямо?
Н-да.
Потом ты вернулся в Гондор, был награжден, отправлен в обжитую и бессмысленную Эмин-Арнен, потом – последним порывом ветра с далекого Севера – спектакль «Две Звезды»… и все. Доживать жизнь в почете, уважении и утратах?
В папке оставался последний лист. Даже странно, зачем его тратить на дату смерти. Хватило бы места и на этом.
Денетор взял его…
…и не поверил своим глазам.
Тем же четким почерком хранителя, которым были написаны все прочие даты и выдержки из документов, той же ровной, недрогнувшей рукой было выведено:
«Назначен командующим крепостью Минас-Итиль».
И год.
Тысяча. Девятьсот. Восьмидесятый.
Денетор потянулся за вином. Бывает, надо выпить, чтобы успокоиться.
Он не то чтобы слишком хорошо знал историю, но эту дату помнил точно.
В тот год назгулы – все девятеро – объявились в Мордоре.
Их видели стражи перевалов. Некоторых стражей потом не видел никто…
А через двадцать лет Мордор обрушился на Минас-Итиль. Чтобы еще через два года крепость пала.
