Но от голоса твоего рога вздрогнули и свои воины, и враги, и ты почувствовал, как гондорцам прибавилось сил, ты обречен, но они еще, быть может, пробьются, а крепость содрогается, и чары ее рвутся, голос твоего рога сметает их, как рука в латной рукавице смахнет паутину, не заметив ее.
Ты трубишь – и эхо покатилось по залам и лестницам, смущая? сминая? врагов, и звон мечей стал яростнее, пусть крепость не взять, но мораданов вы перебьете.
Ты трубишь – и мерещатся далеко, за гранью слуха, за гранью времени отзвуки других рогов, других веков, других битв, и откликается память камней, память этих стен, память крепости, сопротивлявшейся до последнего живого бойца, память битвы, в которой не было ни отступивших, ни сдавшихся.
Ты трубишь – тебе нечего терять, кроме гордости, кроме права умереть свободным, кроме ненависти к слугам Врага. Нечего – кроме. Ведь жизнь ты уже потерял. Тебе нечего терять, кроме веры в победу. Пусть это будет и не твоя победа.
Ты трубишь – и сердцем слышишь, как сдвигается слежалая толща времен, и из-под осыпей событий, лет, веков доносится голос иного Рога, Валаромы, звучавшего прежде, чем вздохнули первые люди, прежде, чем взошли на небо Луна и Солнце, прежде, чем эльфы пробудились под древними звездами. Ты слышишь голос Рога, могучий, как дыхание гор, и оглушительный, как рев урагана, голос Рога, перед которым трепетал и тот, кому был прислужником повелитель твоего убийцы.
Грохот древней силы нарастает, гром, звон, лязг оружия, в зал врываются гондорцы, крик Галадора: «Боромир! Ты жи…» – кинжал, метко пущенный кем-то из мораданов, входит ему в глаз. Ты узнаешь об этом потом, а сейчас ты падаешь на тело Хатальдира, и только проблеск сознания будет, когда тебя обхватят могучие руки Садора и ты почувствуешь под собой его спину – широкую, как корабельная палуба.
Очнешься ты уже в Минас-Тирите.
* * *
– Значит, это были две короткие осады, – проговорил Барагунд. – Крепости не пришлось держаться два года непрерывно.
– Если тебя смущают ее припасы, – ответил Денетор, – там бы хватило и на большее. Второй лист слева, посмотри. Талион ждал нападения, Эарнил тоже. Они подготовились – в том, что зависело от них.
Барагунд послушно подошел к столу и глянул на пергамент, но глаза его пробегали по этим столбцам цифр – количество зерна, солонины и прочего – не задерживаясь.
– Нет, я о другом. В стране был мир, а это значит, что против осаждающих можно было бы двинуть всю армию Гондора… ну, не всю, конечно, но огромную. Армия Мордора… кто знает, какой она была тогда? И два года осады были бы двумя годами кровопролитной войны! От крепости до Осгилиата лиги и лиги свободного пространства, обе армии могли бы развернуться! А это страшные потери… если два года! да хоть год.
– И в хрониках тогда была бы «Итилиенская война», – подхватил Таургон, – а не «осада Минас-Итиль». Да, я тоже думал об этом. Только о другой войне. О самой первой. Об Исилдуре.
– Да, он ведь тоже там… – нахмурился Барагунд. – Я привык думать о нем, как о северянине…
– Которым он никогда не был, – заметил арнорец.
– Да я знаю! Говорю же: просто не думал об этом.
– А я наоборот, – в тоне Таургона не было укора. – Позволь бумагу и перо? – он обернулся к Денетору.
– Бери, конечно.
Тот взял с полки лист и начертил на нем две скрещенные линии: длинную вдоль и короткую поперек. На концах короткой обозначил Минас-Итиль и Осгилиат.
– Смотрите. Всё, что мы знаем: Саурон нападает на Минас-Итиль и Исилдур бежит на корабле. Бежит с семьей, взяв ветвь Белого Древа.
–
– Откуда… Архивы Аннуминаса сгорели с Форностом, а эльфы записывали то, что важнее им: гибель Гил-Галада, гибель Орофера… о людях – скупые строки.
– Да, понимаю. Прости.
Таургон вернулся к своей схеме:
– «Бежит на корабле» – это означает Осгилиат, других гаваней на левом берегу нет. А от крепости до города лиг пятнадцать.
– Пятнадцать с половиной, – уточнил Барагунд.
– Для нуменорца это дневной переход, чуть дольше, – продолжал северянин. – Но бегут все, кто жил в крепости. Женщины и дети. Значит – два дня. Ты представляешь их на этом просторе?! – он повернулся к Барагунду.
Он покачал головой и проговорил:
– Там вообще не должно быть орков… иначе им не уйти…
– И как ты себе это видишь? – заинтересованно спросил Денетор. – Мы знаем, что Саурон напал на Минас-Итиль.
– Мы знаем, что он захватил его, – возразил Таургон. – И похоже, что пустой. Пятнадцать с половиной лиг свободного пространства до Осгилиата… в крепости был гарнизон и наверняка немалый, из Осгилиата их увидели и послали помощь, но всё равно – они не могут противостоять армии Мордора, да еще и с майаром во главе.
– Тогда откуда мы знаем, что это был Саурон? – нахмурился Денетор.
– Это знал Исилдур. Он отламывает ветвь Древа, значит, знает точно. Я думаю, его известили те форты, вроде вашего Фарарта, которые стоят на перевалах.
