– Мы знаем списки награжденных, – заметил Денетор. – И вот этот очень любопытный документ. Король Эарнил был так впечатлен, что сохранил его.
Он протянул Таургону пергамент. Северянин прочел вслух:
«Государь мой Эарнил. Я благодарен тебе за щедрость и обещанные почести, но у старости есть свои права. Как ты и приказал, я сдаю командование лорду Рилтину. Но, прости старика, я никуда не поеду из моей Минас-Итиль. Мне осталось недолго, и мне уже не нужны ни богатства, ни торжества. Пусть они достанутся молодым. Я же хочу лишь одного: дожить свой век в удержанной мною крепости рядом с моим другом.
Талион, бывший тысячник».
– И он погиб вместе со всеми? – нарушил молчание Боромир.
– Возьми, – сказал Денетор. – Слева. Нет, дальше. Да, вот эта стопка. Первый лист.
«Я, Король Эарнил, – срывающимся голосом прочел юноша, – объявляю павшими при защите Минас-Итиль
тысячника Талиона
тысячника Рилтина, командира Минас-Итиль
тысячника Валмаха
сотников…»
– Мой господин, на подпись, – Хуор подает тебе стопку пергаментов.
«Я, Денетор, Наместник Гондора, объявляю павшими при защите Итилиена…»
Ты не смотришь на первый лист, тебя волнует другое:
– От какого форта на юге?
– От Лосгона, господин.
– Так. Отдели мне всё до форта Эндтирн. То, что южнее, я не подпишу. В любом случае подпишу не сегодня.
Хуор повинуется. Завтра он будет говорить лорду Мантору: «Хочешь с ним спорить – иди и спорь сам! Если Боромир считает, что могли уцелеть где-то совсем в глуши, то и
Ты спокоен.
Ни боли, ни горя – ничего уже нет. Всё отгорело и выжжено, ветер развеял пепел.
Это просто документы, которые дадут родным определенность, а после войны… но об этом «после» ты не думаешь. Сейчас его для тебя нет.
Ты подписываешь каждый лист. Большая стопка.
«Сотника Барагунда, сына Денетора
Сотника Хадора, сына Барагунда
Тысячника Дагнира, командующего войсками Итилиена…»
* * *
– Подождите с павшими в две тысячи втором, – сказал Таургон. – Объясните мне, что случилось сначала.
– Двухтысячный год, ноябрь, – Денетор протянул ему пергамент. – Донесение из Осгилиата, что Минас-Итиль осаждена.
– Понимаю, – ответил северянин. – Самое темное время, долгие ночи, пасмурные дни. Лучше лучшего для орков.
– Крепость осаждена, но держится, – продолжал Денетор, словно они были на совете, и он докладывал. – Вот стопка донесений, они однообразны, но это вряд ли огорчает. Одновременно, как сообщают разведчики, Моргул укрепляет берег Андуина.
– Мудро, – кивнул Таургон. – Если гондорская армия будет переправляться в Осгилиате, это будет небыстро, если же через Реку, она окажется уязвима с воды.
Барагунд быстро просматривал донесения разведки:
– И в любом случае ее встретят серьезные армии Мордора. Гондор понесет большие потери задолго до того, как сможет приблизиться к осаждающим.
– И как же тогда они смогли снять осаду?! – Боромир был весь нетерпение.
Денетор изволил взглянуть на сыновей:
– Запомните имя лорда Рилтина, дети мои. Это был великий человек.
Наследник взял отложенный пергамент и с явным удовольствием зачитал – тем тоном, каким читают документы даже не на совете, а в тронном зале, при всех.
«Королю Эарнилу от тысячника Рилтина.
Государь!
Враг превратил левый берег Андуина практически в неприступный, однако поспешность вынудила Короля-Чародея строить исключительно из дерева. Я не сомневаюсь, что за его частоколами находятся катапульты, способные метать снаряды с огнем или ядовитой смесью на исключительно большое расстояние. Когда мы сражались в Артедайне, он использовал подобные. Эти катапульты мощнее гондорских, в чем я убежден, поскольку…»
Денетор не выдержал и оч-чень выразительно глянул на сыновей: дескать, учитесь у героев прошлого.
И стал читать дальше, продолжая изображать совет:
«…поскольку после битвы на Дол Саэв я приказал изучить и зарисовать их.
Полагаю, что это нуменорская конструкция, известная Моргулу по тому времени, когда он был человеком.
Построив катапульты, аналогичные вражеским, мы не просто уравняем дальность удара снарядов с огнем, но и превзойдем назгула, если поднимемся на кораблях вверх по Андуину при сильном южном ветре. Такие ветра, как известно, наиболее сильны в конце июля.
Ветер ослабит дальнобойность катапульт назгула и позволит нам сжечь береговые укрепления врага, понеся наименьшие потери».
– Вот это да! – не выдержал Боромир. – Бить по назгулу из его же приспособлений!
– А рисунок?! Схема катапульт?! – взвился Барагунд.
– Полагаю, в Пеларгире, – холодно ответил Денетор. – Было бы странно подавать его на королевский совет, а не отправить мастеровым.
– В Пеларгире… – эхом отозвался итилиенский сотник. Он колебался несколько мгновений, а потом выпалил: – Отец, можно, я съезжу?! Я должен это найти! Они не могли не сохранить в архиве такое! Отец, разреши!
