– Если они долетали, – сказал Денетор. – Июльский южный ветер – это серьезно. Я высокого мнения о нуменорских катапультах, но сократи ветер полет снаряда хотя бы на десяток локтей – и всё, выстрел был бесполезным.
– А если учесть, что стрелять им пришлось из горящих укреплений! – снова рассмеялся Барагунд.
– И ветер раздувает огонь! – подхватил Таургон.
– От них что, лорд Рилтин оставил одни горелые кости?! – Барагунд.
– А как это смотрелось из Минас-Итиль! – Таургон.
– И осажденными, и осаждавшими!! – Боромир. – Да половина осады после такого даст дёру, не дожидаясь, пока до них доберется Рилтин!
– Ему еще идти… где он высадился? – Барагунд. – Ему идти больше двадцати лиг, это может быть и два дня.
– Вот они и удерут за это время!! – совсем развеселился младший брат. – Рилтину останется только войти в ворота!
Корабли мчались вверх по Андуину, словно Манвэ и Ульмо несли их на своих ладонях.
Это чудо было сотворено руками людей – тех, что в гаванях наращивали паруса, и тех, что сейчас гребли в трюмах под бешеный ритм барабанов, гребли, не чувствуя усталости.
Корабли летели против течения огромной Реки, и на первом, сжимая побелевшими пальцами борт, стоял он – человек, которого даже отец и мать больше не назовут именем Сурендур, он – Кирион, Корабельный, навсегда только Кирион, потому что эта флотилия собрана его руками, он вникал во всё до мелочей, он снискал уважение всех – от прославленных капитанов до трудяг из порта.
Он не рвался в герои, он был готов остаться в тени, потому что твердо выучил от деда: за каждым прославленным воином в блещущем доспехе, за каждой победой, воспетой в песнях, стоит труд тысяч тех, о ком не поют. Герои – это Барагунд, Хадор, отец… а им с дедом ничего не достанется.
Им достанется главное – победа, подготовленная их руками.
Быть лишней парой глаз и рук для деда – он не стремился к большему. Быть ногами Наместника, которому уже по возрасту трудно спускаться из Цитадели, – внук на сменных конях примчится куда надо и разберется на месте так, как если бы туда явился сам Денетор.
Но если он должен стать младшим наследником и заменить собой великолепного Хадора, он заменит. Армию должен вести герой – и он ее поведет.
Герой и сын героя.
Об отце приходили вести: месяц назад был жив, два месяца назад был жив, несколько недель назад… Боромир умудрялся снова и снова находить беглецов, их переправляли через Андуин, и они рассказывали, что он бьет орков каким-то хитрым, одному ему ведомым способом, отчего мордорские твари начинают драться между собой, а не искать уцелевших гондорцев.
Они встретят отца. Отец жив. В это Кирион верил, как в незыблемость Таниквэтиль.
Они встретят отца, и Боромир поведет войска к победе.
Лето не кончится, а в Итилиене не останется ни одного орка!
* * *
– Я рад, что вы развеселились, – сухо сказал Денетор, – но, если помните, дело кончилось вот этим.
Он указал на список объявленных павшими.
– Пусть они и потерпели поражение, – вступился за древних героев Боромир, – но всё-таки сначала была победа! И какая победа!
– Я скажу больше, – отвечал отец, – их поражение заслуживает не меньше почета, чем победа. И изучать его следует не менее тщательно. Потому что в любом поражении можно уменьшить потери. И пытаться что-то сделать. До конца.
– И? – спросил Таургон, глядя на еще не прочтенные документы.
– Прошу, – Денетор подал ему несколько пергаментов. Выражение лица наследника было… странным.
– «Суд над Валмахом, тысячником, отступившим при Минас-Итиль», – прочел северянин. – Суд?!
– Читай, читай, – кивнул Денетор.
– Как отступившим?! – Барагунд. – Он же погиб!
– Ваше нетерпение лишает вас многих удовольствий, – вздохнул Денетор. – Ладно, начинайте со второго листа.
– «Я, Валмах, командуя войсками Гондора, – стал читать Таургон, – приказал отступить по следующей причине. Когда мы начали высадку и первые отряды стали разворачиваться на берегу, нас атаковали враги, и мы услышали назгульский вой. На войне в Артедайне я видел собственными глазами, что происходит с войском, когда против него идет назгул. Воинов охватывает отчаянье, руки опускаются, и оркам не составит туда перебить этих бойцов.
Как я видел, противостоять назгулам могут лишь эльфы – или люди исключительной отваги и веры.
Поэтому я убежден, что вести армию против назгулов означает обрекать ее на совершенно бессмысленную гибель. Против назгулов можно действовать только небольшими отрядами лично отобранных бойцов. И если Король позволит мне вернуться к войску, я незамедлительно займусь подготовкой таких отрядов, поскольку ими можно попытаться сдержать назгулов».
– Записано, разумеется, секретарями, – сказал Денетор, – но, полагаю, смысл передает точно.
– Погодите, – Таургон отложил пергаменты, – давайте с начала. Это у нас…
– Ноябрь две тысячи первого, как легко догадаться, – ответил Денетор.
– Ну да, – подхватил Барагунд. – Летом Рилтин снял осаду орков, Король Эарнил наградил их с Талионом, отозвал Таур… тьфу ты, Талиона в столицу, Талион отказался.
