Орки поддавались, их можно было легко добить, но ты понимал, что это ловушка, никакие нуменорские хитрости не нужны, просто назгульский вой не раздавался над этой землей почти пятьсот лет, Моргул всё рассчитал, а ты сейчас должен спасти армию, прекратить самоубийственную переправу, твоя тысяча останется сдерживать орков, рога трубят отступление за твоей спиной, трубят уже на Реке, значит, корабли поворачивают, ничего не понимают, но возвращаются на правый берег, не их дело понимать, их дело исполнять, план Моргула не удастся, армия будет сохранена до… потом разберемся, до чего, сейчас – дать отступить.
Снова вой. Ближе. Другой. Третий.
– Оснир! Переправься, передай моему отцу. Запоминай: «Назгулы. Мы. Читали. Вместе». Повтори.
– «Назгулы. Мы читали вместе», – повторяет воин и бежит к Реке.
Ты знаешь, как поступишь. Ты не переправишься. Оставшимися лодками ты спустишься ниже по Андуину, обогнешь Эмин-Арнен и несколькими отрядами отправишься на помощь к брату.
Ты спас армию.
А теперь ты должен спасти его.
– Но Валмах погиб, – сказал Таургон. – Несмотря на все слова о том, что армия против назгулов бессильна.
– Ну да, – откликнулся Барагунд. – Он же прямо сказал: «небольшие отряды лично отобранных бойцов». Закончил спектакль с судом, собрал лучших и пошел…
– Что он хотел сделать? – северянин думал вслух. – Уничтожить назгула невозможно, будь у тебя даже самые доблестные бойцы за всю историю Арды. А Валмах умен. Его ведет не отвага, а расчет. Он что-то знает о назгулах. Что?
Таургон посмотрел на Денетора.
Тот развел руками: документы молчат об этом.
– Он это узнал в Артедайне, – сказал Барагунд.
– Боюсь, если бы он это узнал там, об этом бы знал и я, – сказал арнорец. – А я не знаю. Ладно. – Он резко повернулся к Денетору: – Что делает Валмах потом?
– Собирает несколько отрядов, – ответил тот, – переправляется в Итилиен и… больше мы не знаем ничего. В конце весны их всех объявляют погибшими, а Минас-Итиль становится Минас-Моргулом.
– У Валмаха был план. – Таургон оперся о стол с бесполезными сейчас пергаментами. – У него был шанс победить. И этот план провалился. Но он был.
Арахад сейчас вспоминал всё, что ему известно о Второй Ангмарской. Павший гондорский тысячник понимал что-то, ускользавшее от Наследника Элендила. Это язвило самолюбие – что воина, что книжника, что принца.
– Зато назгулы после этой битвы никуда не высовываются! – сказал Боромир. – Минас-Итиль, конечно, жалко, и погибших жалко, но Гондор стоит как стоял. Мы потеряли только одну крепость.
Арахад почувствовал себя на верном пути. Так бывало в войну, когда он шел по следу орков.
– А слышали назгульский вой за эти века? – спросил он.
– У нас говорят: ни разу, – ответил Барагунд. – Если бы смельчаки, которые пытались пробраться в Минас-Моргул, не исчезали, мы бы вообще считали, что там нет никого.
– Так на что рассчитывал лорд Валмах? – потребовал Денетор, не давая северянину поддаваться сомнениям о правильности своей догадки.
– Я, конечно, не знаю, но мне кажется вот что. Назгулы тоже могут уставать. Кто знает, какие силы их питают? Их вой, повергающий армии… чего им это стоит? И Валмах мог…
– Рассчитывать дотянуть до весны, да? – с лету ухватил мысль Барагунд. – Измотать назгулов: они воют, а на воинов Валмаха это не действует… то есть действует, но слабо. Они бы растратили свои силы – и на осажденных, и на него…
– Таур… то есть Талиону они вой хоть все девять разом – ему ничего не будет! – заявил Боромир.
– Во всяком случае, этим его не сломить, – сказал Денетор. – Но сердце может не выдержать. Он был слишком стар.
Всех спасенных из Итилиена ты требовал к себе. Они были уверены, что ты станешь спрашивать о Боромире, и собирались говорить о нем, что знают и если знают.
А ты задавал им совсем другой вопрос.
Когда и где они слышали назгулов?
Ты знал, что все итилиенские форты обречены. Обречены потому, что Моргул не стал размениваться на долгие осады. Против фортов – назгулы.
Когда. Они. Устанут?
Как долго итилиенские герои будут способны изматывать их?
Измотают ли?
Гондорские военачальники изумлены твоим планом атаковать по всей Реке, его старательно готовят, а ты терзаешься не гибелью старшего сына, не неизвестной судьбой младшего, ты терзаешься одним-единственным вопросом: не пошлешь ли ты армию назгулам под разгром?
Валмаха судили за отступление.
Если ты ошибешься с атакой, тебя судить будет некому.
Кроме твоей совести.
* * *
– И это всё, что мы о них знаем? – спросил Таургон.
– Донесения дорисуют тебе детали, – отвечал Денетор. – Но в главном – да, это всё. К концу зимы крепость пала.
– Более чем ненапрасная гибель. Более чем… Они закрыли собой Гондор на века вперед.
– Если хочешь, – сказал Денетор, – я прикажу переписать для вас эти документы. Хоть это и не ваша война, но они были соратниками Аранарта.
– У меня язык не повернется сказать, что это не наша война, – ответил арнорец.
