Дюжина гвардейцев – с гербом Элендила, дюжина итилиенцев – с Белым Древом. Стражи без знамени вовсе, зато итилиенцы с двумя сразу: черным с Древом – знаменем Гондора, и гладким белым – стягом Наместника. Из Первого отряда – только он, что понятно: это хоть и почетная, но охрана, в нее мальчишек не отправят. Да и потом: неизвестно, кто по знатности их гость; окажись он не слишком родовит, оскорбится или сам гвардеец, или его отец, или оба.
В общем, скачем.
Белые Горы остались далеко позади, по правую руку лежали долины Лоссарнаха, хоть и суровые, но прекрасные, слева блестели на солнце воды могучего Андуина, отряд горделиво скакал по тракту, камень заново вымощенной дороги откликался копытам их коней, все встречные замирали и кланялись не столько от почтения, сколько от восторга.
Смена коней – благородных животных надо беречь, а люди – люди выдержат. Двужильные. Короткий отдых – и вперед.
В сумерках темным силуэтом перед ними предстал древнейший город Гондора – Пеларгир.
Вот уж где хотелось бродить и бродить, высматривая то, что сохранилось от Второй эпохи.
Но всё, что им позволительно, – это перевести коней с рыси на шаг.
Остается надеяться, что харадский гость захочет осмотреть город… и перепадет самому.
К причалам. Лорд Туор должен ждать их там.
Там он и был. И уже перекинуты сходни с борта небольшой галеры. Говорить некогда и не о чем – кони, героически мчавшиеся, отданы в заботливые руки и исчезли в темноте, на галере ждут слуги, наверняка всё приготовлено.
В гавани светло от факелов: жителям Пеларгира не спится в эту ночь. Высыпали посмотреть на младшего наследника и его отряд. Крики «Удачи!», «Легкой дороги!» Отряд, кивая на приветствия, поднимается на борт.
Раздаются команды капитана, в трюме галеры начинает бить барабан. Галера разворачивается – медленно и неуклюже, но потом становится поперек и даже под углом к течению, барабан убыстряет темп, и махина, нелепая у причала, превращается в мощного и дерзкого морского зверя, бросающего вызов самому Андуину.
Воинам приготовлены еда и питье, но не хочется, не хочется.
Снять шлем с подшлемником, протереть влажной тряпкой лицо, подставить волосы речному ветру. Вот тебе и довелось поплавать по Андуину – спустя почти двадцать лет жизни на его берегу.
Пусть это не столько «по», сколько поперек.
Ночь.
Огни на том берегу. С галеры подают сигналы. Огней у восточного причала прибавляется.
Швартование кажется бесконечно долгим, хотя разумом понимаешь, что капитан и команда более чем опытны, так что всё делается так быстро, как возможно.
У самого причала им держат свежих коней. Пока швартуемся, можно полюбоваться. Красавцы. Ну, от вас этой ночью понадобится всё, на что вы способны.
Коротко поблагодарить – и вперед. Дневной привал – у моста через Порос. И новые кони там же. Это на противоположной границе Южного Итилиена.
В темноте дорогу скорее слышно, чем видно. Судя по радостному цокоту, и ее тоже мостили недавно.
Над мордорскими горами на горизонте небо рыжеет, алеет. И всё сильнее и гуще становится густой дух трав и пьянящий запах смолистой хвои.
И понимаешь, почему каждый приехавший в Итилиен влюбляется в этот край раз и навсегда.
Это лучше чувствуешь сейчас, когда деревья пока стоят только черными массами, когда красота этого края еще не видна, потому что прекрасных земель в Гондоре много, но нигде нет этого запаха – дурманяще-безмятежного.
День был богат на промелькнувшие красоты, и не стоит пытаться разглядеть Итилиен. Этой землей надо просто дышать.
У моста их ждали шатры и слуги. Повод – в руки конюхов, себя – в руки слуг, кусок чего-то в зубы – и рухнуть спать.
А вечерний завтрак начать с родного и любимого Феникса. Всем.
И жизнь становится терпимой… нет, пожалуй, даже прекрасной.
Мост через Порос.
Здравствуй, Южный Гондор, странная земля.
Здесь, южнее дельты Андуина, жизнь зависит от источников, ручейков, речушек – крохотных, не нанесенных ни на одну карту. Но узнать, есть вода или нет, более чем просто. Есть – зелеными рядами стоят виноградники, тутовники и платаны раскидывают широкие кроны. Нет – сплетает немыслимые узоры можжевельник, куст состязается с кустом в искусстве превращения в зверя, человека, монстра. Запах пронзительный: он и мертвого поднимет, а живого… живому тут и Феникс не нужен, этот запах можно пить, есть, нарезать ломтями.
Ночь. Благодатная прохлада. И звезды – бешено яркие, безумно бесчисленные.
Конский топот кажется грохотом, и небо эхом отзывается вашей бешеной скачке.
Рассвет.
Оливковые рощи, ущелье с соснами в длиннющих изумрудных иглах, деревушка с виноградниками вдалеке… невероятно жарко. Одежда под доспехом уже мокрая насквозь, выжимать впору, пот заливает глаза, до шлема уже, наверное, голой рукой нельзя дотрагиваться – ожог будет. Ты считал, что привычен стоять в черном на любом солнцепеке… это ты к блаженству Седьмого яруса привык, там всегда прохладнее, чем внизу, там всегда ветер… хватило бы сил лошадям, они ведь тоже непривычны к такому пеклу… или привычны? они же здешние, а летом здесь сковородка та еще, яйца можно печь…
