Они явятся на закате, как истинно сыны Запада. Как нуменорцы приходили в силе мудрости к младшим народам.
Он потомок Анариона, пусть и из младшей ветви, но потомок, – и Анар пламенем выстилает ему путь.
Вдалеке уже виден харадский лагерь, непривычные островерхие шатры. И плотная толпа – через сколько дней они ждали посланцев Наместника? через десять? через две недели? в Пеларгире?
Вскинуть руку, приказывая замедлить бег коней. Расстояния как раз хватит, чтобы успеть перейти на рысь и потом на шаг. Иначе придется кружить, а это невежливо – кому нравится, когда вокруг тебя носятся боевые кони?
«У тебя не будет второго случая произвести первое впечатление», – учил отец.
Он произвел его.
Харадцы сейчас видят не отряд из ничтожных двух дюжин. Они видят Гондор. И Дом Мардила.
Но он произвел впечатление не только на Харад.
Когда отец узнает, что он добрался на день раньше… он ничего не скажет. Он не похвалит. Хвалят за что-то особенное. Когда всё так, как и должно быть, говорить не о чем. Просто ты доказал сегодня, что у Дома Мардила есть следующий наследник.
Совсем близко.
Переходим на шаг.
Последние лучи заката на броне харадцев: сейчас тоже почетный караул, а не охрана. А впереди он – в алом с золотом. И без доспеха – доверяет и не боится.
Тонкий, как девушка. Гибкий. Настороженный, как барс перед прыжком.
Очень молод, у тебя первый из сыновей старше.
Два знамени. Одно с их Деревом, а второе? розовое? нет, это закат его красит, оно белое. Родовое? столько лет прошло, а мы даже их знамен не знаем.
Сын их младшего правителя, вероятно. Охотился где-то недалеко? в доспехах и при знаменах? нет-т. Так он прямо из столицы? это же замечательно. Рассказать в блистательном Хуммал Имэне, что отряд из их столицы встречает тебя на пятый день – число желающих воевать с
Спешивается. Бросает поводья… а у этого, ехавшего между знамен, другой герб, там еще звезды и корона. Как мало мы знаем о них.
Толмача!
– Я, Барагунд, сын Денетора, приветствую тебя от имени Наместника Гондора!
– Я, Фахд из Фахд Алджабале, благодарю и рад нашей встрече. Ваша стремительность – слава вам и честь для меня.
– Я буду рад показать высокому гостю Гондора мою страну.
Харадец улыбается и говорит:
– Но прежде я буду рад видеть моего учтивого хозяина гостем в моем шатре.
Было заполночь. Наконец выдохнул лорд Дамрод, который никак не ожидал, что ему придется встречать и размещать отряд Барагунда: у него не было для этого ни лишних шатров, ни должного запаса еды, ни, главное, нужного числа конюхов. Но, к счастью, столичные воины, несмотря на все свои гербы, оказались непривередливы, с признательностью съели блюдо под названием «еда», набились десятком в шатер для пятерых, так что основной заботой людей Дамрода оказались кони. Но это уже проще.
Таургону не спалось.
Возбуждение этого дня встряхнуло жестче стаи Фениксов и не отпускало до сих пор. Надо было у Наместника не «Иглы» брать, а ламедонскую лаванду, чтобы колыбельную спела. Но кто ж знал…
Доспехов он до сих пор не снял: несмотря на пронзительно-ясное сознание, тело не желало шевелиться. Что ж, кому-кому, а ему спать в кольчуге привычно. Уснуть бы, вот задача…
Ладно, сидим, любуемся звездами. Отдыхаем.
Или что-то не так? И не отпускает не возбуждение, а чувство опасности?
С какой стати? Примчались на полдня раньше, слава нам; харадец – сама учтивость, Барагунд у него поест, отдохнет и расслабится, а если и заснет прямо там, так и то не беда, видно же, что этот Фахр, или как его зовут, злого не замышляет… сейчас, по крайней мере. Ничего дурного с сыном Денетора в его шатре не случится.
Что он, сидит и сторожит младшего наследника? Глупости. Если уж он подался в телохранители, то должен отличать подлинную опасность от мнимой.
Смотри на звезды и думай о пользе сна.
…а в шатре харадца не спят. Музыка. Не слишком громкая, странная, как всё у них.
Это не настороженность, это упрямство. Но сна ни одном глазу. Ладно, будем ждать: или там станет тихо, или Барагунд выйдет.
Сын Денетора откинул полог, пошел прочь. И арнорец сразу понял: чутье не подвело, он ждал не зря.
Окликнул друга.
– Ты почему не спишь? – тот подошел.
– Тебя сторожу.
– У меня всё в порядке, – резко ответил Барагунд.
– За-аметно, – кивнул Таургон. – Аж десять раз.
Это было не предложение рассказать, а самый что ни на есть приказ. Юноша не стал спорить, только сказал:
– Пойдем к воде? умыться хочется.
Северянин пожал плечами.
Ручей был обихожен: вода стекала в специально сделанный бассейн, довольно большой, выложенный камнем.
Барагунд долго плескал себе в лицо. Жару он переносил куда легче.
Словно отмыться хотел.
Таургон ждал, безмолвно требуя рассказа.
– Я не знаю, как о таком говорить, – сказал сын Денетора. – Не было ничего, но так мерзко…
– Ну, что-то всё-таки было, – возразил северянин, вспоминая тон Диора.
