Деревья. Густые. Это значит – вода. Шатры… привал.
Лечь, умереть, и чтобы никто тебя не трогал…
– Послушай, Барагунд, – Таургон вылил себе на голову несколько шлемов воды и слегка ожил, – а сколько времени надо нашим лошадям, чтобы отдохнуть?
– Да часа три. Думаешь ехать дальше?
– Ты понимаешь: приедем сегодня, пусть никакие, но… это будет на пятый день после того, как наш гость пересек Харнен. Или отдохнувшие – но на шестой. Ты бы на его месте как воспринял?
– Днем раньше лучше, ты прав. А выдержите? Вы, Стражи…
– Слабые и изнеженные, это я уже понял, – в голосе Таургона не было иронии. – Но упрямые и злые.
И добавил:
– Так что нечего всяким там итилиенцам перед нами зазнаваться.
Барагунд кивнул: раз язвит, значит, всё в порядке.
– Значит, через три часа выходим. Кто хочет, пусть поспит, разбудим. Сам точно спать не хочешь?
– Точнее некуда, – выдохнул северянин. – Ни есть, ни спать. Посижу в теньке, водичкой поумываюсь. Больше мне сейчас ничего от жизни не надо…
Барагунд переговорил с лордом, присланным обустроить этот лагерь на пути гостя, и получалось, что совет Таургона более чем верен. К закату они как раз и приедут к харадцам. А завтра уже вместе будут отдыхать в этих же шатрах.
Часть гондорцев спала вповалку, часть сползлась к роднику, периодически плеща водой себе в лицо и поливая голову. Как ни странно, итилиенцы там тоже были. Видимо, недожаренные в свое время.
Одному Барагунду было нипочем. Хотя понятно: первое настоящее поручение отца. Первое дело будущего Наместника Гондора. Сердце ходуном ходит, что ему жара?
– Вста-али! – он скомандовал так, что спящие вскочили раньше, чем проснулись, а у воды не осталось никого, кроме удивленной жабы.
– Харадцы нас не ждут! Так покажем им, насколько Гондор может быть быстр! И вынослив, орки нас раздери!
Ругается вполне по-взрослому, вырос. Да, за таким пойдут в седьмое пекло.
…интересно, а вот это пекло по счету какое? Это для тебя оно первое, а вообще?
Все наспех зачерпывали воду шлемами, выливали на себя – пусть жара уже слабее, а лишним не будет. Вороненая кольчуга выдерживает зимние дожди, что ей мокрый поддоспешник…
Сели на коней, гордо расправили плечи, и отряд широкой рысью поскакал на юг.
Харадский лагерь жил обычной вечерней жизнью: горели костры, по воздуху плыл аромат мяса и специй (эти северяне оказались расторопнее и учтивее, чем ожидали: пригнали сколько-то овец, привезли хлеба и свежих фруктов), погонщики в ожидании ужина тренькали на зурнах в окружении своих животных, сиятельнейший
Но? чудится странный гул с севера? Нет, показалось.
Или?
Что это может быть? внезапный ветер? буря? бывает здесь такое? но небо ясное, солнце заходит спокойно…
Кто-то первым приложил ухо к земле – она дрожала от слаженного скока конницы. Это не просто всадники, это отряд.
Кому-то в Гондоре не понравился гость из Харада, и чужак должен сгинуть в этих пустынных землях? Что ж, прежде всего у них есть заложник. А если жизнь посланца лорда Инглора ничего не значит для того, кто отправил отряд, то в лагере найдутся не только погонщики и танцовщицы.
– Да простит
Фахд мин Фахд Алджабале скинул оба кафтана раньше, чем командир его охраны договорил. Зажурчала тонкими звеньями кольчуга, облегая тело. Несколько быстрых движений – и оба кафтана вернулись на место. Если скачут друзья, они ничего не заподозрят. Если враги – тем, кто уцелеет, навсегда запомнится этот вечер.
Он вышел из шатра. Какой красивый сегодня закат. Огненное небо и огненные отсветы на земле – словно алое знамя Арду Марифе. Что ж, он знал, что рискует, отправляясь к северянам. У их младшего правителя, о котором столько сладких речей говорят купцы, не может не быть множества могущественных врагов. Что бы он сам сделал на месте такого врага? разумеется, уничтожил бы гостя. Вина ляжет на обоих правителей северян, старого и молодого. Вспыхнет война.
Не хочется умирать. Не потому, что волнует вино и желанны женские бедра. Потому, что Земле Мудрости нужен мир с
Нет. Он умрет не сегодня.
Не сегодня.
По алой от заката земле скакал отряд. Слишком малый, чтобы быть угрозой.
Красивый, мощный галоп. По их великолепной дороге. Неудивительно, что от двух дюжин грохоту, как от двух сотен по обычной земле.
Ближе. Уже можно рассмотреть.
Несмотря на зной, все до одного в черном.
Черное на алом.
Цвета твоего знамени.
Это знак.
Барагунд сам не помнил, как перевел отряд с рыси на галоп. От волнения? или от нетерпения? от того и другого разом?
