Будь это еще его конь, верный друг, как у
А еще он видел, что
Стрела за стрелой летели мимо. Он пытался и никак не мог подгадать движения коня, он не умел управлять им коленями настолько, чтобы тот не отвлекался на отпущенные поводья, доставаемую из колчана стрелу и сам выстрел. Или для этого специально выезжают коней? Нет, итилиенцы бьют и попадают. Это просто он не умеет.
Неудача злила, а это-то конь понимал отлично. Нервничал. Шанса попасть хоть единожды не было.
Да что ж такое?! Харадец – ладно, приехал и уедет, но перед нашими стыдно! Где хваленая меткость арнорских лучников?! Что будут говорить в Минас-Тирите?!
Он подскакал к Барагунду.
– Сколько? – весело спросил сын Денетора. – У меня пока три!
– Ни одной!
– Это как?!
Таургон быстро объяснил и изложил свой план.
– Поможем! – воскликнул Пылкий Владыка, в очередной раз оправдывая свое имя.
Арнорец поскакал на заранее присмотренный холм, спешился, привязал коня. Ждать долго не пришлось: какую-то лань гондорцы криками гнали на него.
Стрела вошла в шею животного, и смерть была быстрой.
– Признаться, – говорил Фахд вечером, – до сегодняшнего дня я не очень верил твоим рассказам о вашем далеком Севере. Но сегодня ты убедил меня.
– Мы сражаемся пешими, да. Конь для нас обуза, а не помощник. Не говоря о том, что ему нужен простор, и все лесные чащи для всадника непроходимы; пешему в большинстве случае добраться просто быстрее.
– Пеший быстрее всадника? – спросил толмач, не решаясь переводить столь странное утверждение.
– Именно.
После сегодняшнего Фахд был готов верить, но требовал объяснений.
– Сколько ты проскачешь верхом за день, не имея ни заводного коня, ни кузни по пути, ни конюхов? Лиг десять в день, ну самое большее – пятнадцать. А если тебя ждет путь нескольких дней? В глуши, где на многие лиги нет иных живых существ, кроме зверья и орков? Десяток лиг в день, иначе неразумно.
– А пеший дунадан пройдет дюжину, – подхватил Барагунд.
– В доспехе и с поклажей, – добавил Таургон. – Налегке больше. А схроны у нас везде, так что еда скорее всего ждет, даже если человека там нет. А то и подстрелить ужин недолго.
– Я верю тебе только потому, – отвечал Фахд, – что не лгут твои глаза. Я не о быстроте ваших людей, здесь ты прав. Но скажи: зачем жить там, где на многие лиги нет никого, кроме врагов?
– Это родина.
Странно, что надо отвечать на такой очевидный вопрос.
– И потом, – добавил Арахад, – кроме нас, никто не встанет на пути у орков. А южнее и западнее живут простые люди.
…он действительно жил там. И долго. И человек с отрубленной ногой – это, видимо, приемный отец. А теперь, когда в столице все забыли о его существовании, если кто и знал, он вернулся. Да, сложно быть внебрачным сыном в стране, где считается, что их нет.
Путь через Южный Гондор казался бесконечным. Холмы в виноградниках или в соснах, долины с зеленью и деревеньками у воды или выжженные солнцем, где только сегодняшний ужин и бегает…. то ли Таургон тяжело переносил жару, то ли самое первое впечатление оказалось отталкивающим – словом, если бы не беседы с Фахдом, он бы, наверное, возненавидел этот край. А так бесконечность этой земли вполне устраивала:
Путь через Южный Гондор казался бесконечным – но только не для Барагунда. Его тревожила переправа через Порос: достаточно ли обмелела река? А если нет? Готовы ли паромы для этого огромного обоза? Оставив гостя на Таургона и взяв с собой полдюжины своих итилиенцев, сын Денетора ускакал на север.
Так что северянин и харадец беседовали теперь вдвоем.
Они сидели в его шатре, любовались закатом и пили «Серебряные иглы». Название было напугало Таургона, но
– Чем дольше я тебя слушаю, – говорил Фахд, – тем яснее понимаю главную разницу между нами. Не между тобой и мной, а между вами – Людьми Запада (считая и
Таургон внимательно смотрел князю в лицо. Когда он вернется в Минас-Тирит, его доклад Диору будет или огромным философским трактатом, или уместится в одну фразу: «Он хочет понять нас». А это больше, чем «не враг». Это даже больше, чем друг. Не всякий друг стремится к пониманию.
