А этот тебе равен. Возрастом, положением и тем, что вы оба – не гондорцы. Тем, что оба любите Гондор. Он тоже любит, хоть и прячется за своими ширмами. Как приехал – так и влюбился. Или влюбился по рассказам, потому и приехал.
– Ты говоришь, я заслуживаю большего, – Таургон зеркально повторил позу собеседника, отхлебнул чаю. – Чего именно?
– Земель, – Фахд словно первую пешку двинул.
– Я с Севера. У нас там земель больше, чем ты можешь представить.
– Богатства, – возможно, следовало сразу переходить к фигурам, но Фахд пока не понимал, каким.
– Зачем? Чтобы получить всё, что я захочу? Это у меня есть. Оружие, наряды, яства – это меня не интересует. А книги – их, спасибо Наместнику, я получаю столько, сколько скажу.
«Спасибо Наместнику». Значит, он заботится о сыне больше, чем заметит посторонний. Но ты подставляешься. Ты проговариваешься. Берешь мои пешки и открываешь свой центр.
– Будь у меня дом в столице, слуги – это был бы тяжкий груз. Так я избавлен от него.
Ему, с его характером трудно было бы играть с настоящими фигурами: он хочет идти двумя сразу. Ну что ж, пора переходить от пешек к башням.
– Я сказал: заслуживаешь не только ты. Заслуживает ваша страна. Разве тебе не место в Совете?
– Место, – легко согласился дунадан. – И оно у меня есть.
Изумление на лице Фахда не нуждалось ни в словах, ни в переводе.
– Когда ты был приглашен в Совет – напомнить, кто слушал тебя с одобрением, кто из-за ненависти не слушал вовсе, кто скучал и ждал, чтобы всё поскорее закончилось?
– Ты был там?!
Таургон не без удовольствия допил чашку до дна.
– Тайно?
Не стоит идти двумя фигурами сразу, но… мы здесь не на доске играем!
Дунадан покачал головой:
– Ты не обратил внимания на Стражей.
– Но стоять, не имея права голоса, не значит «место в Совете».
– У меня есть право голоса, – слова этого северянина были понятны без перевода. Одного взгляда хватит. Такой взгляд у игрока, двинувшего центр во главе с Полководцем.
– Как?
Эту партию проиграл, уже ясно, что проиграл, но – необидно. Проигрывать этому на удивление легко.
Почему они играют лучше нас?!
– Мой голос слышат те, для кого он значим. И только они.
Жаль, что харадец забыл про чай. Ты привык делать глотки в середине речи. И чай сказочный. А он не думает о чае. Сам не наливает, слуге не скажет. И ты не попросишь.
Ладно, можно выговориться и без чая.
– Сколько-то лет назад Наместник хотел ввести меня в Совет. Но я сам отказался. Ему было бы по меньшей мере сложно объяснять мое право на одно из кресел за этим столом…
Ты откровенен настолько?!
Нет, эта партия не поражением закончится. Это будет ничья, а то и… посмотрим. Ты говори, говори. «Дыхание гор» хорошо развязало тебе язык.
Его чашка пуста; налейте еще: он способен выпить много.
– Я избавлен от труда быть учтивым с тем, кто заслуживает резкости; от труда доказывать тем, кто хочет спорить; от труда объяснять мое право на решительное суждение. Я никто. Я простой стражник. Я избавлен от всего, что называется жизнью знатного человека. Когда я стаю в карауле, я размышляю. В остальное время я читаю или занимаюсь с юношами. Ты говоришь: я заслуживаю большего. Но ты неправ. У меня есть то, чего нет ни у одного человека в Седьмом Ярусе: свобода.
Я выиграл.
Но и ты не проиграл.
Не на доске играем…
Последний ход.
– У тебя это есть благодаря заботе старшего правителя.
– Да. И я бесконечно благодарен ему.
Счастлив отец, когда сын его так любит. И счастлив сын, когда отец его так понимает.
Но он сказал, его голос слышат «они».
Поистине – Страж.
Но если так, то сожаления, что ему не стать правителем Шамала, это всего лишь дым от курильницы. Именно ему и править из-за спины племянника!
Невероятно.
Как мудр и хитер
…окна закрыты, и зала всё сильнее наполняется ароматом. Излишняя предосторожность? он и так расскажет тебе всё, и даже больше? Почему он так доверяет тебе? слишком не любит тех, кто сидит в зале Совета, а они глядят на тебя с плохо скрываемой ненавистью? это сближает, да.
Но только ли это?
Пора переходить к главному.
– А что ты скажешь о его племяннике?
– Что именно? – Таургон приподнялся, устроился повыше.
Откуда эта истома, эта слабость? и сладость. Не так он устал сегодня, чтобы валяться как ворох пушнины. В дороге уставал сильнее, особенно после охоты, но этого блаженства, растекающегося по телу, не было.
Что-то в курильницах? или чай?
