– Ты прав! Но самое невероятное, – он резко сел, обернувшись к северянину, – то, что ты мне всё это рассказал.
– Я полагаю, что это пойдет на благо Гондору.
Серые глаза совершенно ясны.
«Дыхание гор» его не берет вовсе. Почему? этот сорт запрещено привозить сюда, он не может быть привычен!
А потому что мерзкие
Особенно в роде правителей.
Таургон вышел из дворца.
Ночь. Миндоллуин белеет в вышине. Древо на площади; кажется, слышишь шепот его листьев, но слух обманывает: слишком далеко. Очертания знакомых зданий – летней ночью почти ничего не видно, но ты знаешь их наизусть, и они кажутся отчетливыми.
Твой мир. Спокойный и привычный.
Без хитросплетений дыма благовоний и еще более сложной игры слов, смыслов и поступков.
Вдохнуть полной грудью.
Домой вернуться.
В Гондор из Харада.
…огонек в окне второго этажа. Не спит. Пойти, поговорить? С кем и поговорить, как не с ним.
Тем более, что Страж Цитадели наверняка обязан доложить о подобной беседе Наместнику. Да, это не оговорено особо, потому что нечасто подобное случается. Но надо следовать духу службы, а не быть бездумным исполнителем приказов.
Эти мысли придали решимости. Еще бы: он собирался первый раз в жизни явиться к Диору глубокой ночью.
Он отпирал дверь как можно осторожнее, хотя замок хорошо смазан. В настолько поздний час самый тихий звук разнесется.
Было слышно, как там, внутри, сидящий отодвигает кресло.
Тяжелая дверь открылась бесшумно. Совершенно бесшумно – даже в этой оглушительной тишине. Все эти годы Таургон не задумывался о ее искусно сделанных и безупречно смазанных петлях.
Он вошел.
Диор стоял перед ним, спокойный, ждущий объяснений приходу северянина. На Наместнике был длинный халат из мягкой ткани, отороченный чернобурой арнорской лисой, и меховые туфли. На столе лежала книга, горело несколько светильников, на почти угасшей жаровне высился неизменный чайник.
Наместник видел, что его ночной гость взволнован, но молчит, не зная, как начать. Значит, опасности нет, тревогу поднимать не придется. Диор мягко улыбнулся: говори, я слушаю.
– Господин мой, – сердце стучало где-то в горле, – я только что был у
– Хорошо, – неспешно кивнул Наместник. – Но тебе нужно успокоиться. Я заварю лаванды. Думаю, сейчас она будет хороша нам обоим. Садись.
Он досыпал угля в жаровню, раздул небольшими настольными мехами. Долил воды в чайник… будничные, обычные движения. Таургон почувствовал, что успокаивается без всякой лаванды. Да и что он взвился? он же знает, что поступил правильно. Тревожиться поздно и глупо.
Питье настаивалось, Наместник сел, положил на стол сцепленные руки.
– Итак?
Таургон заговорил, не упуская важных деталей, но и не уходя в излишние подробности. О чем был спрошен, что ответил, что ему было рассказано.
Диор слушал молча и почти не реагируя. Только пальцы его вытянутых рук чуть сжимались.
– Хорошо, – сказал он, когда северянин закончил. – Как раз настоялось.
Он передал ему чашку. Таургон снял крышку, вдохнул аромат. Это не «Дыхание гор», обмана не будет. Запах глубокий, сильный… как верность. Вслушиваться в него, освобождаясь от харадских чар. Даже жалко пить такое благоухание.
Да и горячо пока.
– Ты сообщил мне невероятную новость, – голос Диора был негромок и расслаблен. – Я должен был предполагать подобное, но я… нет, я не подумал, что это возможно. Что это так просто.
– Что? – подался вперед северянин.
– Что Гэндальф говорил с тобой.
Это?! Важнее игр с судьбой Гондора?! Где кружка? и неважно, что горячо!
– Итак, он хорошо знает тебя?
– Господин мой, это неудивительно для арнорца. После войны он часто бывал у нас, знаком со многими. Однажды он пришел к отцу, когда я там был, в другой раз я был его проводником несколько дней: он вышел на мой дозор…
Лаванда вкусная и душистая. А рассказывать о том, что почти все годы, что ты провел в Ривенделле, там жил Серый маг, совершенно не нужно.
– Понимаю. Конечно, он должен был приходить к твоему отцу…
– И от него он узнал, что я здесь.
Не об этом, нет, не об этом ты собирался говорить. Успокаивает лаванда? хочется верить, что успокоит.
– И такую «мелочь», – осторожно, чтобы не обжечься, отпил Диор, – как разговор с магом, пришедшим в Минас-Тирит ради тебя, ты не считаешь нужным сообщить. Не утаиваешь, а полагаешь незаслуживающей внимания…
– Господин мой, он пришел в Минас-Тирит не ради меня, а ради харадцев. И в нашем разговоре…
– Долить горячего? – чуть тверже, чем обычно, спросил Диор. – На полкружки заварки еще хватит.
– Да, благодарю.
Диор пил медленно, словно не было на свете ничего важнее, чем насладиться этой кружкой лаванды.
– Ну а что до твоего харадского друга… – он тоже долил себе горячего и поставил настояться, – ты поступил дважды правильно. Правильно сказал ему. Правильно рассказал мне.
Таургон расслабленно выдохнул, Наместник ему кивнул.
– «Любит совершать добрые дела как недобрые», надо же. Удивительно точная оценка.
Диор смотрел прямо перед собой и чуть хмурился.
