– Ну что же. Мы дадим им сыграть их партию. Они искусные игроки и стоят друг друга. Пусть насладятся этой игрой.
Он обернулся к Таургону и снова посмотрел со своей привычной мягкой улыбкой:
– Делай, как пообещал Фахду. Ни слова Денетору о вашей встрече, пока наш гость здесь. А, стало быть, и у меня ты не был.
– Конечно, мой господин.
Таургон пригубил. Настоялось? да, и хорошо.
Как хорошо…
– Ты в карауле завтра утром?
– Нет.
– Это удачно, – кивнул Диор. – Иначе мне было бы трудно снять тебя, не объяснив причину. Тогда послушай моего совета: позволь себе завтра выспаться. Ты заслужил отдых.
– После этих трав, господин мой, мне не понадобится лишний сон, – улыбнулся северянин.
– Возможно. Но если понадобится, не вздевай себя.
– Я буду считать это приказом Наместника, – он снова улыбнулся.
– Моим советом, Таургон, – серьезно ответил Диор. – Моим советом.
– Не слишком остро? – всерьез спросил Фахд.
– Великолепно, – в тон отвечал Денетор.
Они сидели в гостевых покоях харадца во дворце. Тот пригласил наследника Гондора отужинать.
Где-то в недрах хозяйственных помещений дрожали повара, ожидая мнения высокого гостя.
Алссакр перевел, и Фахд движением бровей подал знак слуге: ступай вниз и передай.
Ужин действительно превосходный. Пресноват на его вкус, но и это нестрашно.
Денетор ждал начала разговора, а пока наслаждался действительно очень ему нравящейся едой. Некоторые из этих блюд он не отказался бы есть и дома. Надо будет завтра же отправить своего повара к этим харадцам; Фахду об этом, разумеется, станет известно – и будет приятно.
…а потом как-нибудь пригласить к себе Салганта, угостить роскошным ужином, выслушать все похвалы, а в конце сообщить, что все это были блюда Харада. Столь громко им презираемого. И полюбоваться выражением его лица. На десерт.
Сколько лет он после этого с тобой разговаривать не будет? два? три? меньше глупостей выслушаешь.
И непременно на этом ужине должен быть Боромир. Пусть учится держать лицо. Пора уже, не маленький.
Фахд видел, что гость улыбается, и это оч-чень обнадеживало. Думает о своем, и не надо ему мешать. Серьезного разговора за едой всё равно не будет.
Принесли пузатый чугунный чайник и чашки. С барсом.
Вот, значит, они какие.
Что видишь ты, глядя на них? Белое с синим? Мастерство художника? Хлопоты слуг? Клятву мести?
Ты видишь – доверие.
Он знает, что тебе известно про эти чашки. А ты и не отрицаешь.
– Я хотел бы поговорить о делах, – произносит Фахд. – Если не возражаешь.
Накормить вкусным ужином, чтобы был сговорчивее. Прием древний… но работает, даже если ты его знаешь наизусть.
Фахд кивает переводчику, и оказывается, что тот не только толмач.
– Я несколько лет прожил в Гондоре, – говорит Алссакр, – и могу сказать, что здесь есть много трав, неизвестных лекарям моей страны. Они могли бы стать основой для ценных средств, получи наши целители их столько, чтобы можно было глубоко изучить и затем применять.
Держать лицо.
Чаю отпить.
Барсом на крышке полюбоваться: красиво нарисован.
Незаметно перевести дыхание.
Кто тут кого использует?!
Ты полагал, что используют тебя: заманили, угостили, усыпили бдительность, а этот князь решил задачу, над которой ты тщетно бился долгие годы! Задачу, что может Гондор предложить Хараду такого, чего у южан нет.
Как всё просто. Как ты не додумался до этого сам?!
– Травы? – почти равнодушно произнес Денетор. – Почему бы и нет. Как я понимаю, твой… – он хотел сказать «слуга», но что-то его остановило, – помощник разбирается в них и легко составит список тех, какие нужны. Наши лекари могут добавить и другие, приложив описание свойств. Ваши будут разбираться с ними…
Переводит, и это время подумать.
А в самом деле, кто его толмач? Ты бы на его месте кого взял? Того, кому доверяешь, как…
…брату?
Они похожи, ты это увидел сразу, но не придал значения: счел, что для тебя все харадрим на одно лицо. А это вовсе не так, купцов ты быстро научился различать, и не по узорам на кафтане.
…дружбы для них нет, верности для них нет, с братской любовью всё явно не лучше, но это если родные братья, соперники за наследство. А сыновья наложниц? Такой полностью зависит от милости старшего. Такому можно верить там, где нельзя верить никому.
