Так. По первым строкам судя – речь идет о назгулах. Но раз «потомство», значит – живые люди.
Лишенные алчности и собственных целей, открытые Тьме и правящие теми, кто правит.
Сколько в Хараде мораданских советников у князей?
Хочется верить, что немного.
Эта морадрянь, которую никак иначе называть не получалось, была возвращена Сериону. Главный Хранитель убрал ее в недра скалы, чтобы не давать никому, если только не уверен в силе его духа.
Таургон изложил Диору всё, что прочел, и свои соображения; Наместник кивал и потом сказал:
– Тогда мы с тобой были вдвойне правы, поддержав Денетора. Кто знает, быть может, мораданы способны и собственную гибель превратить в жертву? Быть может, они способны обратить войну «к своему утешению» и при победе, и при поражении? А Денетор оставил их без войны, как костер оставляют без топлива.
Ты коротко согласился. Говорить о Денеторе не хотелось.
Вернуться к привычному разбору хроник и написанному по их мотивам было, как свежим воздухом надышаться.
* * *
Незаметно прошла осень, зима, наступила весна. Тинувиэль вдруг оказалась большой сторонницей мира с Харадом, заявив, что они привезут много дешевых товаров и вот тогда-то всё к свадьбе будет наконец закуплено.
Что ж, значит, она с ним до прибытия купцов.
Пришел май.
Явились харадцы. Прежде них явились проблемы: гондорские купцы очень хотели скупить всё еще на Харнене, ну в крайнем случае – в Пеларгире, южане же были намерены довезти товары до Минас-Тирита. В Седьмой ярус врывались срочные гонцы, чтобы не менее быстро умчаться; решалось всё без совета: собирать было некогда. Судя по отголоскам новостей, обходилось без неприятностей.
Потом Пеленнор запестрел шатрами.
Тинувиэль исчезла. Ну да, готовится к свадьбе.
Лети, Соловушка.
Минас-Тирит засверкал харадскими украшениями и блестящим шелком. Цены на чай упали до Четвертого, если не до Третьего яруса, а Диор настаивал, чтобы Таургон приходил каждый вечер: столько новых сортов, надо все перепробовать, а мнение северянина для Наместника важно.
Денетор ходил победителем и на всё-таки собранном совете был вдвое мягче обычного.
За этой суетой было очень просто не думать о свадьбе Тинувиэли.
Было почти просто не думать о ее свадьбе.
Было нужно не думать.
Получалось не думать.
А думать надо о вкусе чая. Потому что если он бодрил, то после вечера у Наместника можно было пройти всего два шага по ночной площади, тихонько отпереть Хранилище – и трудиться там до утра. Ему снова заниматься брошенной работой Тинувиэли.
Пусть будет счастлива. Не с мужем («обычное дело!»), так с ребенком.
…да, а если чай у Диора был каким-то душистым, то после него отлично спалось. Надо же спать иногда.
Она появилась в июне.
Пылающая праведным гневом – поистине, «к ужасу земли».
И, прямо скажем, к чьему-то утешению.
– Он заявил, что или свадьба через неделю, или он разрывает помолвку! Ты представляешь?!
Таургон не представлял.
Он не представлял, как ее жених (теперь уже – бывший жених) терпел эти проволочки почти год.
А еще он совершенно не представлял, что всё это значит для него самого. Он больше не стражник, но все чаи с Диором не превратят пещеры Севера в замок с несколькими башнями.
Тинувиэль, похоже, в эту сторону не смотрела.
– Каков он, а! Хорошо, что я успела узнать это до свадьбы! А если бы мы были уже женаты?! Разумеется, я сказала ему…
Всё будет по-прежнему. Так, как было весь этот год.
Не меньше, но и не больше.
Может быть, легче было бы, выйди она замуж.
Но она будет с ним – и не с ним.
Не привязывайся к ней. Рано или поздно она достанется другому. Хочется верить, что выйдет за того, кто будет ее любить.
Безумное харадское лето кончилось, жизнь вошла в привычную колею.
Караулы, Хранилище, советы, чаи с Диором, споры с Тинувиэлью, схватки и беседы с Барагундом. Парню стало полегче, он уже не был изгоем в Отряде.
Осень, зима, весна. Снова харадцы. Больше прежних.
Харадцев больше, шатров больше, товаров больше. По слухам, ниже цены, и совершенно точно – меньше шума и гнева.
Привыкаем потихоньку.
* * *
В этот день он стоял лицом к северу.
Перед ним был вход в Хранилище, откуда он ушел перед рассветом. Слева – Башня Наместников. Справа – стена парапета, и там, черным пятном на белом, спина другого Стража, из Второго или Третьего отряда – так и не выяснил за эти годы. Обязанность этого дозорного была необходимой и скучнейшей: следить за Малым Подъемником – вдруг понадобится его запустить. Вдруг понадобится срочно передать весть снизу. Тогда плетеная шкатулка заскользит вверх по стене, в ней лежит складень с воском и стилос: быстро написать сообщение, если надо – быстро написать ответ… Случаев, когда Малый Подъемник приводился в действие, было меньше малого, поэтому стражи всех шести Ярусов единодушно считали этот пост наихудшим: стой, смотри вниз целый день, отвернуться не моги и ничего не делай! В Первом ярусе стражнику хоть не приходилось вниз смотреть, просто скучал…
Нет занятия утомительнее ничегонеделания.
