– Люди – ничто для Денетора! Он не замечает меня, и мне стоит считать это везением, потому что с теми, кого он заметил, он безжалостен. Он смеется над ними! Ты этого не знаешь, господин мой, а я это вижу каждый месяц, из совета в совет.
– Я говорил с ним сегодня, – покачал головой маг, – и он был вполне вежлив. Я бы даже назвал его учтивым.
– Это потому, что он знает, кто ты.
– Хм. Кхм. Быть может, ему следует узнать, кто ты?
Арахад отшатнулся.
– Господин мой Гэндальф, ты не знаешь Гондора! Мне не поверит никто, и меньше всех он. Он любит Гондор, да. Но и свою власть он любит не меньше.
Гэндальф глубоко и шумно выдохнул.
– Вот что я скажу тебе, Арахад. Денетору нравится совершать добрые дела как недобрые. А тебе нравится годами размышлять под Древом. Ты назовешь его жестоким. Он тебя – бездельником. И каждый из вас будет прав… – маг прищурился и договорил: – по-своему.
Сын Арагласа не ответил.
– Ты прав, – тон мага был ласковым, – я плохо знаю Гондор. Так подскажи мне, куда бы нам пойти, чтобы я мог выкурить трубочку? Меня поселили в такие красивые покои и даже приставили одного из ваших, но – я бы не хотел, чтобы он нас увидел вместе.
– Наших? – нахмурился Таургон. – Не может быть! прислуживать – это дело для Третьего отряда.
– О. Вот как? – кустистые брови мага полезли на самый лоб; в темноте видно плохо, но по голосу более чем ясно. – Так-так. Ну что ж, ты, я вижу, прижился здесь куда как лучше, чем я опасался.
– Мой господин?
– Так куда бы нам пойти, Таургон? Я устал стоять, и очень хочется покурить.
– Сад у Хранилища, мой господин.
– Прекрасно, веди.
Шли они молча.
Поднялась поздняя луна. Оранжевый ущербный серп вынырнул из облаков у горизонта, стал подниматься чуть выше, чтобы зайти почти на севере.
Гэндальф высек искру, с наслаждением закурил, откинувшись на высокую мраморную спинку скамьи. Таургон молчал.
Луна давала немного света, но на серебрящиеся кольца дыма, которые пускал волшебник, ее хватало. Гэндальф был занят так, словно ничего на свете не было важнее этих призрачных колец. И уж конечно, такая мелочь, как судьбы Гондора, подождет.
Тем более потерпит арнорский принц. Он и так чересчур поспешен в суждениях.
Вот и пусть ждет.
Луна заметно сместилась.
Гэндальф выколотил трубку о мраморный подлокотник.
– Господин мой. – Таургон решил, что можно заговорить, – так ты считаешь, что я неправ в суждениях о Денеторе и мне следует…
– Вот что я считаю, мой мальчик. Если ты думаешь, что поступок будет правильным, – Гэндальф покачал головой, – не совершай его.
– Нет?!
– Если, – невозмутимо продолжал маг, – ты будешь уверен, что твой поступок принесет добро многим и многим, не совершай его.
Арахад молчал, не понимая, куда клонит маг.
– Делай лишь то, – улыбнулся Гэндальф, – что ты
Луна поднялась еще выше.
У Таургона возникло безумное ощущение, что он уже слышал эти слова. Он их знает – и давно. Они были прежде его рождения.
Маг уже говорил их принцу.
Этого не могло быть, но это было.
Луна ушла в облака.
– Не хочешь встречаться с Денетором, так не встречайся с ним. Дружишь с его сыном, так дружи. Тем паче, что Денетор совершенно не против этого.
– И я не допущу, чтобы сын вырос похожим на отца.
– А вот это, – тихо засмеялся Гэндальф, – вне твоей власти. Они похожи.
– Нет! Не говори мне, что в Барагунде есть эта склонность презирать и глумиться!
– Не-ет. Нет, – повторил волшебник. – Не он похож на Денетора, каким ты его видишь. Это Денетор похож на него.
Таургон онемел. Он многого ожидал от разговора с Гэндальфом, но не таких вещей.
– Похож, похож. Барагунд, судя по твоим словам, отчаянная голова, но куда мальчику до отца. Ты не задумывался, Таургон, что взяться выиграть войну без войны мог только очень, очень рисковый человек?
И маг принялся заново набивать свою трубку.
ЗАВЕТ ЭЛЕНДИЛА
Диор выглядел озабоченным.
Он заваривал чай совершенно как обычно, но ни слова не сказал о его сорте, тем более не предложил Таургону выбирать… Судя по запаху, это был «Сильный огонь», не такой мощный, как «Феникс», конечно, но тоже – чай для серьезного разговора.
Что и безо всяких запахов понятно.
– Барагунду исполнилось двадцать, как ты знаешь, – Наместник говорил тихо, скрывая этим напряжение. – Это означает, что я должен отвезти его на Амон-Анвар.
Таургон кивнул: понимаю.
– Но наша поездка, – Диор нахмурился, – означает отряд сопровождения. Обычно это Стражи из Второго и Третьего отрядов. Но сейчас Барагунд настаивает, чтобы ты ехал тоже. Я не смог найти доводов отказать ему.
– Он хочет, чтобы я поднялся на вершину? – в тон тихо спросил Таургон.
– Ты забываешь, – строго сказал Диор, – что Барагунд пока ничего не знает о цели этой поездки. А тебе я напомню о твоей клятве.
– Мой господин, я не нуждаюсь в напоминаниях. Но я не могу понять причину твоего беспокойства.
Диор налил им чай.
– Таургон. Ты не нарушишь клятву, верю. Но ты можешь проговориться. В чем-то. Случайно.
Он стал пить, принуждая и собеседника заняться чаем – и обдумать ответ.
