– Почему же кинжал так своевременно истаял в руках лорда Дагнира, хотя с клинком ничего не случилось, пока это оружие несли его воины?
А арнорец снова знает ответ. Еле сдерживается. Помолчи, помолчи. Не сейчас. Не здесь.
– Полагаю, дело в том…
Да, дядя?
– Лорд Дагнир, ты ведь потомок Анариона?
– Какой я потомок… женская линия младшей ветви…
Дядя, ты прав.
Судя по
– В тебе эльфийская кровь. Она враждебна этим чарам.
– Во-от в чем дело, – выдыхает Дагнир. – Я бы никогда не догадался…
Арнорец, не кивни. Тебе не положено.
Впрочем, ты неподвижен. Твоя выдержка достойна восхищения.
Ты нам очень помог. Как мне тебя отблагодарить? Сделав вид, что ничего не было? Хорошо, договорились.
Береги свои тайны. Но расскажи дяде всё, что знаешь об этом оружии.
– Мой господин, – Таургон задыхался словно после быстрого бега, – я знаю то, о чем шла речь сегодня на совете.
– Ты хочешь сказать, – Диор забыл про свои священнодействия с чаем, – что видел такой клинок? раны от него?
– Я не видел.
Северянин стоит, стискивая высокую резную спинку стула. Такие разговоры сидя не ведут.
– Но я знаком с тем, кто видел.
Наместник пристально смотрит на него, ожидая продолжения.
– В нашу войну у орков не было такого оружия. Сколь мне известно, во времена деда – тоже.
– Ты же говорил, что до того были века тишины, – хмурится Диор.
– Именно, – кивает арнорец. – Но я знаком. Он рассказывал мне сам. Он даже держал в руках такой клинок. Он эльф.
Таургон рассказывает о Хэлгоне: коротко, по делу, отрывистыми фразами. Как приплыл с магами, как служил князьям Артедайна, как еще в первую Ангмарскую войну проник в горы Короля-Чародея и принес оттуда клинок. Как лечили такие раны во вторую Ангмарскую войну.
Медленно стынет чугунный сосуд с водой.
– Что будет с раненым? – севшим голосом спрашивает Диор. – Если его не вылечить, если рядом нет эльфов? Когда он умрет, что будет с ним…
– Этого никто не знает, мой господин. Но мудрые… – (он чуть не сказал «владыка Элронд») – мудрые полагают, что тот, чей дух слаб, не сможет уйти на Пути Людей, он придет к назгулам и станет тенью у них в рабстве.
– А сильный?
Таургон качнул головой: дескать, сказано достаточно, ты меня понял, а точно всё равно никому не известно.
– И нет лекарства? Если рядом нет эльфов? безнадежно? – неотрывно смотрел на него Наместник.
– Раненый всё равно умрет. Рано или поздно.
– Таургон, я спрашиваю не об этом! Рано или поздно умрем мы все.
– Мой господин, лекарства не существует. Если не помогут эльфы или… не произойдет чуда.
Отчетливо вспомнилось, как Хэлгон рассказывал об Аранарте. О его исцеляющих руках. Каким восторгом сияло лицо эльфа.
Говорить об этом Диору? Нет. Бессердечно манить невозможным. И потом – Аранарт «погиб» через пару лет после войны, был доверчив, неосторожен, убит разбойниками, Звезда Элендила украдена… что общего между этим неудачливым вождем и владыкой с исцеляющими руками?
Никто, кроме эльфов, не может исцелить такую рану.
Тем более, что сейчас – действительно никто. Отец… кто из людей светлее духом, чем ты? и мало ли было случаев на войне, когда ничто, кроме чуда, не могло спасти раненого? и всё же исцеляющих рук у тебя нет. Одной силы духа мало? у того, кто лишь вождь следопытов, не будет этого Дара? что должно произойти, чтобы потомок Элендила смог обрести его? Исцеляющие руки – руки Короля… но Аранарт никогда не правил Артедайном или Гондором! тогда кого же называть Королем?
Что делает наследника Элендила Королем?
Что изначально – власть или Дар?
Через какие испытания должно пройти, чтобы сила раскрылась?
Пустые мысли. В любом случае, наследник Элендила – твой отец. И Дара у него нет.
– Прости, господин мой, я отвлекся. Ты спрашивал меня о лекарстве. Есть средство, которое уменьшит боль. Оно не спасет, и я не знаю, оттянет ли смерть. Но раненому будет легче.
– И? – пристально глядит Наместник.
– Ацелас. Заварить несколько листьев, промыть рану, дать дышать отваром.
– Ацелас? Королевский лист? Ты серьезно? Да, у него бодрящий запах, но…
– Не я, господин мой, – твердо возразил арнорец. – Хэлгон. Он видел его действие. Когда дух ослаблен злыми чарами, будь то крик назгула, рана или иное колдовство, ацелас поможет.
– Благодарю, я передам это Дагниру. Надо же… – покачал головой Диор, – королевский лист! Такая простая травка…
Таургон наклонил голову: я рад помочь.
– Ты можешь записать это? – прищурился Наместник. – Всё, что у вас знают о назгулах? об их оружии? о лечении?
Арнорец чуть кивнул.
– Мы с тобой совсем забыли о чае… уже, наверное, слишком остыло. Не заварится.
– Наверное.
Таургон наконец сел.
– Но я вот чего не понимаю, – сказал Диор. – Я сказал на совете, что кинжал истает в руках того, в чьих жилах кровь эльфов.
Арнорец кивнул.
– Ты со мной согласен? А как же ваш эльф принес его, отдал другому эльфу… и клинок был цел?!
Арахад сцепил пальцы. Действительно – как?!
Про истаивающие клинки он тоже слышал от Хэлгона. И никто никогда не связывал эти рассказы.
Написать домой? Пусть отец спросит нолдора? или лучше Элронда…
