– Мой господин, я не знаю. Но предположу вот что. Как Хэлгон говорил, он унес этот клинок прямо из кузни. Возможно, какие-то чары еще не были наложены. Или они пробуждаются лишь тогда, когда кинжал обагрен кровью.
– Возможно. А возможно и другое: дело не в эльфийской крови вообще, а в крови Анариона. Элендила. Элроса. Лучиэни. Мелиан.
– Быть может, – кивнул Таургон. – Я знаю лишь одно, мой господин. Хэлгон рассказывал, что такие клинки обладают огромной властью над душами тех, к кому попадают. Воины Дагнира, которые принесли и отдали ему эту вещь, истинно мужественны.
Диор медленно нагнул голову, благодаря:
– Я передам ему.
* * *
– Таургон! Я еле дождался конца вашего караула! – Барагунд порывисто обнял его.
За время, что они не виделись, сын Денетора изменился. Стал казаться выше, но арнорец понимал, что это не так, рост его прежний. Изменилось другое: манера держаться. Всё-таки стражник, пусть и в самом почетном отряде, – это одно, а командир своего, пусть и малого – другое. И крепче стал; был не слаб, а сейчас мускулы наливаются новой упругой силой.
– Я рад тебя видеть. О делах не спрашиваю: вижу, что всё отлично.
– Пойдем на Язык.
– На этом солнце? Ты уверен?
– На Пеленноре жарче. Тут высоко, ветер, прохлада… у нас – знаешь, какой жар от земли идет?!
Они пошли по Языку.
Ветерок тут действительно был; Таургон поймал себя на том, что совершенно привык к нему, не замечает. Потому и не чувствуешь этой жары; шутка ли – на таком солнце стоять часами в черном!
– У меня новости, Таургон. Ты не представляешь, какие прекрасные у меня новости!
Арнорец молча улыбнулся: большего ответа от него сейчас не требовалось.
– Ко мне приезжали отец с лордом Дагниром, – выдохнул юноша. – Ты понимаешь, что это значит?!
– Ну, – осторожно проговорил северянин, – я слышал, что они давние друзья…
– Друзья! – фыркнул Барагунд. – Будь дело в этом, отец бы передал мне через посыльного, чтобы я явился домой. А он не мне велел ехать к нему, а его повез ко мне! Не понимаешь? Это же ясно как день!
– Я никогда не выучу ваш язык поступков…
– Это назначение, Таургон! Это Итилиен! Итилиен!!
Барагунд был готов кричать это так, что и в самом Итилиене могли услышать.
– Не из одного лагеря в другой, а – настоящее дело! Настоящий риск!
«Именно что настоящий», – подумал арнорец. Хотелось верить, что мрачный тысячник повременит с этим замечательным назначением. Хотя бы пока юноша закончит радоваться.
Вслух он сказал:
– Я поздравляю тебя.
– Я не за поздравлениями приехал, – сверкнул глазами Барагунд. – Я приехал за тобой. Ты необходим мне.
– Послушай. Не начинай с начала. Я уже сказал тебе, почему это невозможно.
– Я помню всё, что ты мне говорил, – твердо отвечал сын Денетора. – Да, ты верен прежде всего Арнору, и однажды ты уедешь.
– Не просто «однажды»…
– Я помню! – резко оборвал он. – Ты не хочешь быть моей правой рукой – хорошо, это твое решение, и я не спорю. Но ты знаешь войну, войну против слуг Врага. Ты знаешь то, что неизвестно…
– В Итилиене достаточно опытных воинов, – перебил Таургон.
– Таких, как ты? – требовательно спросил Барагунд. – Знающих столько, сколько и ты?
…а мальчик вырос. Шумен еще по-детски, но думает уже всерьез.
И что ему отвечать?
– Таургон, я знаю всё, что Дагнир недавно рассказал на совете. Меня там не было, но история про кинжал добралась к нам за два дня. И остальные тоже, чуть позже. А еще я знаю, – он прищурился, совершенно по-отцовски, – что Наместник вдруг очень сведущ во всех этих кинжалах, мороках и прочем. М?
Вот так и прижимают к стенке посреди Языка…
– Я рассказал Наместнику всё, что знаю. Мне нечего добавить.
– Я приехал не за рассказами. Ты гораздо лучше меня знаешь, чего стоит опыт по сравнению со словами.
– Я сражался только против орков, – покачал головой арнорец. – Обо всем остальном я знаю только… с чужих слов.
– Мне напомнить тебе, – свел брови Барагунд, – что ты приносил клятву верности Гондору?
– Если мы
Барагунд отвернулся. Н-да, лобовой штурм потерпел явную неудачу.
Юноша сжимал кулаки, досадуя на себя. За последние месяцы он слишком привык, что его слово – приказ и будет исполнено.
Ведь он требует не для себя, а для Гондора! Так почему же Таургон, тот человек, который научил его самому высокому, о чем и говорить не решишься, почему же именно он отказывает ему?!
– Послушай… – обернулся Барагунд к другу. – Прости, я не должен был так говорить… но ты понимаешь больше моего, ведь ты учил меня слышать Древо: в Итилиене нужны не просто бойцы. Там не просто орки. Этот туман, эти кинжалы… если правда, что стойкость духа – единственное средство против вражьей силы… кто лучше тебя сможет объяснить это воинам? научить их?
Таургон молчал и думал, каким станет этот юноша лет через двадцать. Когда и наивность уйдет, и опьянение силой схлынет.
