– Чем больше ты прочел, тем больше понимаешь: то, что случилось с тобой, сотни и тысячи раз было с другими. Тех, кто выжил, называют великими героями, о них пишут книги. Те, кто погиб, – безвестны.
Таургон помолчал, глядя в серые глаза мальчика, и пояснил:
– Ты учишь историю, ты знаешь о них. Но «знать» и «понимать» – вещи разные. Любой человек знает, как стрелять из лука. Но только те, к кому приходит понимание, становятся лучниками. А оно приходит от многолетних упражнений. Так и с историей: если ты знаешь, чем Берен отличается от Беора, – что ж, ты образованный человек, это хорошо, но и только. А если ты читаешь много и разное – только тогда герои прошлых веков станут частью твоей жизни и опорой в жестокий час.
Боромир молчал и слушал.
Барагунд внимательно смотрел на него и думал, что северянину, кажется, удалось совершить чудо: он усадит младшего брата читать. И если это произойдет, наставники Боромира руки Таургону лобызать будут.
– Таургон – это один из лучших воинов, кого я знаю, – сказал старший.
– Потому, что много читал? – на полном серьезе спросил мальчишка.
– И поэтому тоже, – кивнул арнорец. – Но вот что я хочу сказать тебе, мой маленький друг. Ты мечтаешь о битвах, но в Гондоре мир. Вряд ли на твою долю выпадут сражения. Те, которые с оружием.
Боромир погрустнел. Словно подарок отобрали.
– Но тебя наверняка ждут другие битвы. Ты сын правителя, твоя жизнь не будет легкой. И боль, отчаянье, отсутствие опоры – это то, что ждет тебя наверняка. И вот тут понимание истории тебя спасет вернее, чем на болоте от орочьей стрелы.
– Да ну, – сказал расстроенный Боромир, – я же не наследник.
– Ну и что? – с легкостью парировал Таургон. – Разве Элрос был наследником? Разве он мог предположить, какая высокая судьба его ждет? Нет, он был просто мальчишкой-сиротой из разоренного города. Да, сиротой, – он сказал с нажимом в ответ на возражение, которое Боромир еще не успел произнести. – Это мы учили историю и знаем, что его родители были живы, а он знал лишь, что отец уплыл и не вернулся, а мать бросилась в море. И он с братом – в доме врага. Как он смог найти силы это пережить? Как он смог принять, что Маглор не враг им? Ему было столько, сколько тебе.
Всё, что испытывал сейчас Боромир к Элросу, – это жгучую зависть.
– Потом они с братом вырастают, – Таургон невольно увлекся, – и приходит Война Гнева. А это не просто сражения с Ангбандом. Это война, когда рушится земля. Огромные территории, одна за другой, уходят под воду. Надо биться с орками, волколаками, барлогами... а еще надо биться с собой, со своей любовью к Гаваням, к Сириону, надо биться с людьми и эльфами, живущими на обреченных землях, биться не оружием, разумеется, а словом, убеждением, надо уводить их на восток, объяснять, что земля обречена, что никакие дамбы не остановят наступающее море… а там, где случилась катастрофа и волны хлынули, там надо спасать тех, кого всё-таки можно спасти.
– Ты думаешь, это делал Элрос? – спросил Барагунд.
– Уверен, – кивнул Таургон. – Он стал Королем не из-за родословной, а потому, что за ним шли, его слушались. Он спасал людей от стихии, он вел их на Врага. За полвека Войны Гнева он из юноши вырос не только в воина и командира, но и в правителя.
– Ух… – сказал Боромир. – А еще?
Еще так еще… Арахад, когда жил в Ривенделле, зачитывался именно этим, белериандским периодом жизни Элроса: когда в твоей стране война и всё висит на волоске, тебе неинтересен блеск Нуменора. Когда в любой день может придти известие, что теперь вождь дунаданов – ты, ты поневоле станешь примерять на себя судьбу великого предка, который стал вождем примерно в том же возрасте. Арахад зачитывался, но еще больше – заслушивался. Владыка Элронд понимал терзания юноши и охотно ему рассказывал.
– Таургон! – рявкнул Эдрахил, выводя всех троих в сегодняшний день. – Я должен напоминать Твоему Высочеству, что ты сегодня в карауле?!
– Это я виноват! – ринулся Боромир защищать новообретенного друга, давая ему быстрей стрелы умчаться за шлемом.
– Мальчик, – сурово ответил Эдрахил, будто и не знал, кто перед ним, – если ты надеешься когда-нибудь служить в моем отряде, то запомни: гвардейца имеет право задержать ровно один человек в Гондоре: Наместник. Если его задержал любой другой – это не оправдание. И опоздавший в караул ответит.
– Ты не накажешь его, – нахмурился Барагунд.
Эдрахил посмотрел на него, прищурясь:
– Это дело гвардии, а не армии.
Но, прочтя на лице пеленнорского сотника готовность решать дело через Наместника, если командир Стражей будет действительно безжалостен, Эдрахил смилостивился:
– Сегодня он не опоздал. Только это не ваша заслуга. Вот и думайте, когда и о чем с ним разговаривать.
На следующий день Барагунд сказал другу, что Денетор сегодня вечером ждет Таургона на ужин.
* * *
