– Я зову тебя не как воина. Не как командира. Не как следопыта, знающего вражьи хитрости. Я зову тебя как того, кто поможет нам выстоять против… нечеловеческого зла. Против морока и чар. Против силы Врага.
А вот теперь он подбирается к главному… да что же он всё в угол загоняет?! посреди Языка, на просторе! а отступить некуда.
– Таургон, ты лучше моего знаешь: ты не такой, как лорд Дагнир и его воины. У тебя есть особая сила, ты видишь мир иначе. В твоих руках вражий кинжал истлел бы.
Не надо про руки, Барагунд. Пожалуйста.
– Тебе нужно будет уехать в свой Арнор; хорошо, ты уедешь. Но до этого – сколько ты сможешь дать итилиенским бойцам? И каким щитом для Гондора это будет, если… мелкие стычки перестанут быть мелкими?
Он всё-таки еще очень молод. Неопытность сказывается.
– Барагунд, ты ошибаешься. Я не могу поехать на сколько-то лет в Итилиен, а потом вернуться в Арнор.
Таургон пошел вперед, сын Денетора рядом.
Они дошли до самого края Языка, до парапета. Северянин встал, опираясь на белый мрамор; гондорец внимательно смотрел ему в лицо.
– Ты еще мечтаешь о боях, а я начал воевать в семнадцать. Где-то сражался мой отец, вести о нем приходили нечасто и всегда запоздало. Брата и сестры у меня тогда еще не было. Я знал, что если я погибну и погибнет отец – наш род… ну, не исчезнет совсем, есть младшие ветви, но всё равно – гибель старшей… Это я сейчас так рассуждаю. А тогда не думал ни о чем, кроме войны. Словно умер. А мертвый не боится погибнуть. Мертвый думает только о том, как перехитрить и перебить врагов. Потом… когда пришло время разговаривать, рассуждать о чувствах и прочее, потом опытные бойцы сказали мне, что всё правильно, что так и надо. Что только так и побеждают.
Барагунд слушал его, закусив губу.
– Так вот. Ты сказал всё правильно про Итилиен. И про то, что там надо. А теперь скажу я.
Арахад повернулся к юноше:
– Чтобы поехать с тобой в Итилиен, мне сначала понадобится написать отцу. Простое и короткое письмо. Всего несколько слов: «Я. Никогда. Не вернусь. В Арнор». После этого я смогу ехать.
Барагунд резко выдохнул, опустив голову.
– Иначе, – продолжал Таургон, – я в каждом моем решении, в каждом моем совете буду думать не о том, как победить, а о том, как уцелеть. Уцелеть и победить. Или – просто уцелеть. Теперь понимаешь?
Юноша медленно кивнул.
– А то, что ты говоришь о Свете и силе духа, о том, что этим надо делиться с итилиенскими воинами, учить их этому, – Таургон улыбнулся, – ты прав. Так учи.
Барагунд менее всего ожидал подобного.
– Что ты на меня смотришь? Ради чего ты пять лет провел у Древа? От факела зажигают факел и несут свет дальше. Я сделал свое дело. Поезжай в Итилиен и делай свое.
Сын Денетора сжал губы. На его лице явственно сменялись чувства: от почти детского «я? но я же не умею» к осознанию «я должен, и я смогу» и размышлению «как именно я буду это делать».
– Спасибо! – пылко сказал он.
Таургон кивнул:
– Я всегда рад помочь тебе советом.
И тут с радостным воплем «Барагунд!!» в них влетело черноголовое лохматое нечто.
Барагунд подхватил это на руки и несколько раз подбросил в воздух – под оглушительный счастливый визг.
– Братишка! Ну-ка, встань, покажи, как ты вырос!
Шальное безобразие, оказавшееся младшим сыном Денетора, на миг обрело человеческий облик, замерло, являя миру, что почти доросло Барагунду до груди, но уже в следующее мгновение запрыгало вокруг брата с воплем «Пойдем в воинский двор, ты обещал!»
– Боромир, – строго сказал старший брат, – ты хоть поздоровался бы с Таургоном. Он мудрый книжник и мой большой друг.
– Ну, – скривилось прыгучее сокровище, – книжник – это неинтересно!
Барагунд сжал губы: кажется, младший брат неисправим. Остается надеяться, что мудрый Таургон поймет: есть характеры, с которыми не справиться никаким наставникам.
Таургон не ответил. Он молча улыбнулся, посмотрел на мальчика, и тот, насупившись, сказал:
– Нет, ну что хорошего: сиди, книжку читай. Надо быть воином…
– Воину тоже нужно читать книги, – со всё той же улыбкой ответил Таургон.
Барагунд понял, что ему сейчас лучше помолчать.
Не нужно извиняться перед другом за младшего брата, Таургон не обиделся, а главное – он готов говорить с Боромиром. И это очень здорово: вдруг арнорцу удастся повлиять на это стихийное бедствие?
– Зачем? – отмахнулся мальчик. – Воин должен уметь драться!
– Бывают случаи, когда всего умения драться не хватит, – очень серьезно ответил северянин.
– Это как? – мальчишка был изумлен.
Барагунд тоже внимательно слушал.
– Когда война – это армия на армию, то да. А если твой отряд один – в лесу, в болоте, и есть раненые, и надо пробиваться к своим?
У Боромира от этих слов засветились глаза: это же воплощенная мечта! Но под пристальным взглядом Таургона пришлось вспомнить о предмете разговора, и мальчик уже не возражал, но спросил:
– И чем тогда помогут книги?
– Они спасут тебя от отчаянья. А оно страшнее орочьей стрелы – и как раз под нее и подведет.
– Это как?
