Город потерянных душ полностью

Джейс рухнул на колени. Меч все еще торчал у него из груди, но теперь он пылал бело-золотым пламенем, и огонь заполнял тело Джейса как цветная вода, налитая в прозрачный стакан. Золотое пламя пронизывало его насквозь, сделав кожу прозрачной. Его волосы были цвета бронзы; твердые кости сияли сквозь кожу, как дерево. Глориус и сам сгорал, переплавляясь в капли жидкого металла, как золото, плавящееся в тиглях. Голова Джейса запрокинулась назад, тело выгнулось, как лук, в яростном пламени. Клэри попыталась подползти к нему по каменистой земле, но жар, исходивший от его дела, был чересчур силен. Джейс когтил руками грудь, и поток золотой крови хлестал у него между пальцами. Камень, на котором он стоял на коленях, чернел, трескался, на глазах обращался в пепел. А затем Глориус вспыхнул, как догорающий костер, в сонме искр – и Джейс повалился лицом вперед, прямо на камни.

Клэри попыталась встать, но ноги под ней подогнулись. В жилах до сих пор как будто плясал огонь, и боль обжигала кожу, как раскаленная кочерга. Она поползла вперед, сдирая пальцы до крови и слыша треск рвущегося церемониального платья, пока не добралась до Джейса.

Тот лежал на боку, опустив голову на руку, а другую руку широко откинув в сторону. Клэри съежилась рядом. От его тела исходил жар, словно от догорающих угольев, но ей было все равно. На спине его доспеха виднелась дыра – там, где Глориус прошил его насквозь, а пепел горелых камней мешался с золотом его волос и кровью.

Медленно, корчась от боли при каждом движении, как старуха – словно за каждую секунду, что Джейс горел, Клэри постарела на год – она притянула его к себе, так что теперь он лежал на спине на окровавленных почерневших камнях. Она посмотрела ему в лицо – больше не золотое, но все так же неподвижное – и все так же прекрасное.

Клэри положила голову ему на грудь, где алые пятна его крови выделялись на темно-красном фоне его облачения. Она чувствовала, как лезвие меча скрежещет по его ребрам, видела, как между пальцев у него хлещет кровь – столько крови, что камни под ним были залиты ей дочерна, а кончики волос слиплись.

И все же. Если только он не более от Рая, чем от Ада.

– Джейс, – прошептала она. Вокруг них все куда-то бежали. Разбитые остатки маленькой армии Себастьяна поспешно отступали по Буррену, на бегу теряя оружие. Клэри не обратила на них ни малейшего внимания. – Джейс.

Он не пошевелился. Его лицо в лунном свете было мирным и неподвижным; ресницы отбрасывали на скулы длинные, словно паучьи лапы, тени.

– Пожалуйста, – произнесла она, и слова словно процарапывались из ее горла когтями. Легкие горели от каждого вдоха. – Посмотри на меня.

Клэри закрыла глаза. Когда она снова их открыла, рядом на коленях стояла ее мать и трогала ее за плечо. По щекам Джослин струились слезы. Но не может же быть, что… Почему ее мать плачет?

– Клэри, – прошептала Джослин, – отпусти его. Он умер.

Вдали Клэри увидела Алека, на коленях стоявшего над Магнусом.

– Нет, – сказала Клэри. – Меч… выжигает все злое. Он может быть еще жив.

Мать погладила ее по спине, запутавшись пальцами в слипшихся от грязи локонах.

– Клэри, нет…

«Джейс, – яростно подумала Клэри, сжимая его руки. – Ты сильнее этого. Если это ты, правда ты, ты откроешь глаза и на меня посмотришь».

Вдруг рядом очутился Саймон: он стоял на коленях рядом с Джейсом с другой стороны, с вымазанным в крови и грязи лицом. Он потянулся к Клэри. Она вскинула голову, чтобы бросить на него испепеляющий взгляд – на него и на мать – и увидела, что со спины к ним подходит Изабель, широко раскрыв глаза и ступая очень медленно. Ее доспех спереди был залит кровью. Не в силах смотреть Иззи в глаза, Клэри отвернулась, уставившись на золотые кудри Джейса.

– Себастьян, – сказала Клэри – вернее, попыталась сказать. Получился только хрип. – Кто-то должен отправиться за ним.

И оставить меня в покое.

– Они его уже ищут, – Джослин в тревоге склонилась над ней, широко раскрыв глаза. – Клэри, отпусти его. Клэри, малышка…

– Отстань от нее, – резко сказала Изабель. Клэри услышала, как возражает мать; но все, что они делали, казалось, происходило где-то далеко-далеко, словно Клэри смотрела пьесу с последнего ряда в зале. Все это не имело значения, кроме Джейса. Джейса, сгорающего заживо. В глазах защипало от слез.

– Джейс, черт тебя дери, – прерывающимся голосом выдавила она. – Ты не умер.

– Клэри, – осторожно сказал Саймон. – Все-таки был шанс…

Отойди от него. Вот чего хотел Саймон, но она не могла это сделать. И не собиралась.

– Джейс, – прошептала она. Это было как мантра, как тогда, когда он держал ее в объятиях у Ренвика и раз за разом повторял ее имя, словно заклинание. – Джейс Лайтвуд…