Город потерянных душ полностью

– Я никогда не думал, что буду сражаться против тебя, – хрипло произнес он. – Никогда.

– И никогда больше не будешь, – сказал Алек, упрямо выдвинув челюсть.

– Джейс, – сказала Изабель. – Постарайся не волноваться, ладно? Просто…

Теперь-то что?

– Что-то еще не так?

– Ну, ты немножко светишься, – сказала Изабель. – Я имею в виду, самую чуточку. Сияешь.

– Сияю?

Алек поднял руку, в которой держал руку Джейса. И в темноте Джейс разглядел слабое мерцание на предплечье, которое словно следовало вдоль вен, как по карте.

– Мы думаем, это остаточный эффект от меча архангела, – сказал он. – Наверное, оно скоро выветрится, но Безмолвные Братья очень заинтересовались. Что естественно.

Джейс вздохнул и уронил голову обратно на подушку. Он был слишком вымотан, чтобы изобразить хоть сколько-либо значительный интерес к своему новому светящемуся состоянию.

– Это значит, вам надо идти? – спросил он. – Вы должны привести Братьев?

– Они велели нам позвать их, когда ты очнешься, – сказал Алек, но даже не договорив, уже отрицательно качал головой. – Но только если ты сам захочешь.

– Я устал, – признался Джейс. – Если бы я мог еще несколько часов поспать…

– Конечно. Конечно, можешь, – пальцы Изабель отвели его волосы, упавшие на глаза. Она говорила твердым, не терпящим возражений тоном: суровая, как медведица, защищающая своего медвежонка.

Глаза Джейса начали слипаться.

– И вы меня не оставите?

– Нет, – сказал Алек. – Нет, мы никогда тебя не оставим. Ты это знаешь.

– Никогда, – Изабель взяла его за свободную руку – ту, которую не держал Алек – и яростно ту стиснула. – Лайтвуды, все вместе, – прошептала она.

Рука Джейса там, где она ее держала, вдруг стала влажной, и он понял, что она плачет, и слезы капают вниз – плачет о нем, потому что любит его; после всего, что случилось, все равно любит.

Они оба его любили.

Так он и заснул, с Изабель по одну руку и Алеком по другую, при свете восходящего солнца.

– Что это значит: мне все еще к нему нельзя? – возмутилась Клэри. Она сидела на краю дивана в гостиной у Люка, так туго обернув пальцы телефонным шнуром, что кончики тех побелели.

– Прошло только три дня, и два из них он пролежал без сознания, – сказала Изабель. На фоне за ней раздавались голоса, и Клэри навострила уши, чтобы понять, кто разговаривает. Ей показалось, что она различает голос Маризы – но говорила ли та с Джейсом? Или с Алеком? – Безмолвные Братья до сих пор его обследуют. И все еще не разрешают посещения.

– На хрен Безмолвных Братьев.

– Нет уж, спасибочки. Во-первых, они сильные, во-вторых, безмолвные, а в-третьих, попросту стремные.

– Изабель! – Клэри откинулась назад, на мягкие подушки. Был солнечный осенний день, и солнечный свет из окон так и заливал гостиную – но ее настроение светлее от этого не стало. – Мне просто надо знать, что с ним все в порядке. Что он не навсегда ранен, что не раздулся как дыня…

– Ну конечно, он не раздулся как дыня, не смеши меня.

– А мне откуда знать? Неоткуда, потому что никто мне ничего не говорит.

– Все с ним в порядке, – сказала Изабель, но в ее голосе было нечто, выдававшее: она что-то утаивает от Клэри. – Алек все это время спал на соседней койке, а мы с мамой по очереди сидели с ним днем. Безмолвные Братья его не пытали. Просто они должны знать то, что знает он. Про Себастьяна, про дом, про все.

– Не верю, что Джейс не позвал бы меня, если б мог. Разве что если он не хочет меня видеть.

– Может, и не хочет, – сказала Изабель. – Может, от того, что ты его пырнула мечом, у него осадочек остался.

– Изабель…

– Да шучу я, хочешь верь – хочешь не верь. Во имя Ангела, Клэри, неужели ты не можешь хоть чуточку потерпеть? – вздохнула Изабель. – Не обращай внимания. Забыла, с кем говорю. Послушай, Джейс сказал – и вообще-то, так тебя растак, я не должна была это передавать – что должен поговорить с тобой лично. Если бы ты только подождала…

– Я только это и делаю, – сказала Клэри. – Только и делаю, что жду.

Это была чистая правда. Минувшие две ночи она пролежала у себя в спальне в доме Люка, дожидаясь новостей о Джейсе и раз за разом заново переживая прошедшую неделю во всех мучительных деталях. Дикая Охота; антикварный магазин в Праге; фонтаны, полные крови; черные тоннели глаз Себастьяна; прижимающееся к ней тело Джейса; Себастьян тычет в нее Чашей Ада, пытаясь разжать ей губы; горькая вонь демонического ихора. Глориус охватывает огнем ее руку и пронзает Джейса насквозь, словно удар пламени; сердце Джейса бьется под ее пальцами. Он даже глаза еще не открыл, как Клэри закричала, что он жив, что его сердце бьется, и вокруг тут же собралась его семья – даже Алек, на которого опирался невероятно бледный Магнус.

– Я только и делаю, что хожу по кругу у себя в голове. Это с ума меня сводит.

– И здесь я с тобой совершенно согласна. Знаешь что, Клэри?

– Что?

Последовала пауза.