Город потерянных душ полностью

Алек сглотнул. Вне всякого сомнения, это можно было объяснить. Сказать, что он спускался сюда, навещать Камиллу, потому что ни с кем, кроме нее, не мог поговорить о Магнусе. Она одна знала Магнуса так же, как он сам: не просто как Верховного Чародея Бруклина, а как кого-то, кто был способен любить и быть любимым; кому были свойственны человеческие слабости и причуды, и странные, непредсказуемые течения настроения, в воды которых Алек не решался пускаться без совета со стороны.

– Магнус… – Алек шагнул к своему возлюбленному, и, впервые с тех пор, как он себя помнил, Магнус отстранился. В его застывшей позе читалась враждебность. Он смотрел на Алека как на незнакомца – незнакомца, который не слишком ему нравился.

– Мне так жаль, – сказал Алек. Даже ему самому его голос показался хриплым и неровным. – Я никогда не думал…

– Я об этом думал, знаешь ли, – сказал Магнус. – Отчасти именно поэтому я и хотел заполучить Белую Книгу. Бессмертие может быть тяжким бременем. Ты думаешь обо всех тех днях, что простираются перед тобой впереди, когда ты уже везде побывал и все повидал. Единственное, чего я еще не испытал, было стареть с кем-нибудь вместе – с кем-то, кого я любил бы. Я думал, возможно, это был бы ты. Но это не дает тебе права определять срок моей жизни за меня.

– Я знаю, – сердце Алека готово было выпрыгнуть из груди. – Я знаю, и я не собирался этого делать…

– Меня весь день не будет, – сказал Магнус. – Иди забери свои вещи из квартиры. Ключ оставишь на столе в столовой, – он не сводил глаз с лица Алека. – Все кончено. Я не хочу больше тебя видеть, Алек. Ни тебя, ни кого-либо из твоих друзей. Я устал быть их карманным колдуном.

Руки Алека затряслись – так сильно, что он выронил колдовской свет. Огонек моргнул и погас, и Алек упал на колени, шаря по земле среди мусора и грязи. Наконец что-то перед ним засветилось, и он поднялся, чтобы увидеть перед собой Магнуса с колдовским светом в руке. Тот, подрагивая, испускал странно окрашенное сияние.

– Он не должен так зажигаться, – автоматически сказал Алек. – Только у Сумеречных охотников.

Магнус протянул ему огонек. Его сердцевина сияла темно-красным, словно уголь из костра.

– Это из-за твоего отца? – спросил Алек.

Магнус не ответил, лишь вложил рунный камень Алеку в ладонь. Когда их руки соприкоснулись, лицо Магнуса переменилось.

– Ты до смерти замерз.

– Разве?

– Александр… – Магнус притянул его к себе, и колдовской свет задрожал между ними, быстро меняя цвет. Алек никогда еще не видел, чтобы рунный камень колдовского света так себя вел. Юноша уткнулся головой Магнусу в плечо и позволил себя обнять. Сердце чародея билось не так, как человеческие: медленней, но размеренно. Порой Алеку казалось, что это единственное, что есть размеренного в его жизни.

– Поцелуй меня, – сказал Алек.

Магнус приложил ладонь к его щеке и нежно, почти отсутствующе, погладил Алека по скуле большим пальцем. Когда он склонился его поцеловать, от него пахло сандаловым деревом. Алек вцепился в рукав его пиджака, и колдовской свет, зажатый между их телами, полыхнул розовым, и голубым, и зеленым.

Это был медленный поцелуй – и печальный. Когда Магнус отстранился, Алек обнаружил, что почему-то уже держит колдовской свет в одиночку; рука Магнуса больше не сжимала его пальцы. Мягкое сияние стало белым.

Магнус мягко проговорил:

– Aku cinta kamu.

– Что это значит?

Чародей высвободился из хватки Алека.

– Это значит: «Я тебя люблю». Не то что бы это что-то меняло.

– Но если ты меня любишь…

– Конечно, люблю. Больше, чем когда-либо думал. Но между нами все равно все кончено, – произнес Магнус. – Того, что ты сделал, это не отменяет.

– Но я же просто ошибся, – прошептал Алек. – Одна ошибка…

Магнус зло рассмеялся.

– Одна ошибка? Это все равно что назвать крушение «Титаника» небольшой аварией на воде. Алек, ты пытался укоротить мне жизнь.

– Я просто… Она предложила, но я подумал и понял, что не смогу… Я не смог бы так с тобой поступить.

– Но тебе пришлось подумать. И ты ни слова об этом мне не сказал, – Магнус покачал головой. – Ты мне не доверился. И никогда не доверял.

– Я тебе доверяю, – сказал Алек. – Я… я попытаюсь. Дай мне еще один шанс…

– Нет, – произнес Магнус. – Но если позволишь дать тебе совет: держись подальше от Камиллы. Грядет война, Александр, и тебе ни к чему, чтобы твою лояльность ставили под вопрос. Верно?

И с этими словами он повернулся и зашагал прочь, сунув руки в карманы – медленно, словно был ранен, и не просто получил колотую рану в бок. Но все равно – уходил. Алек смотрел ему вслед, пока Магнус не исчез из лучей колдовского света – и из виду.

Летом внутри Института было прохладно, но сейчас, когда зима окончательно вступила в свои права – подумала Клэри – тут было тепло. Неф был ярко освещен рядами канделябров, а витражные окна мягко сияли. Клэри дала входной двери захлопнуться за спиной и направилась к лифту. Она уже успела пройти половину центрального прохода, когда услышала чей-то смех.