Город потерянных душ полностью

– Амриэль, – шепнул он, и меч засверкал – вспышка молнии в руке. Алек вскинул подбородок, оглядывая фойе. Диван с высокой спинкой был на месте, но Камиллы на нем не оказалось. Он отправил ей послание с тем, что придет, но после того, как именно она его предала, был не особенно удивлен, что вампирша решила его не дожидаться. В ярости юноша пересек комнату и пнул диван со всей силы; тот перевернулся и дерево затрещало. Поднялся клуб пыли, одна из ножек с хрустом отломилась.

Из угла комнаты донесся звенящий серебристый смешок.

Алек развернулся на каблуках с сияющим клинком серафима в руке. Тени в углу были густы и глубоки, непроницаемые даже для света Амриэля.

– Камилла? – позвал он, опасно невозмутимым голосом. – Камилла Белькур. Выходи сюда сейчас же.

Раздался еще один смешок, и из тьмы выступила фигура. Но то была не Камилла.

То была девочка – пожалуй, не старше двенадцати-тринадцати лет – очень худенькая, в драных джинсах и розовой футболке с коротким рукавом, на которой красовался блестящий единорог. Еще на ней красовался длинный розовый шарф, концы которого были вымочены в крови. Кровь покрывала нижнюю половину ее лица, словно маска, и пятнала край футболки. Девочка взглянула на Алека широко раскрытыми счастливыми глазами.

– Я тебя знаю, – выдохнула она, и он увидел, как сверкнули похожие на иголки клыки. Вампир. – Алек Лайтвуд. Ты друг Саймона. Я тебя видела на концертах.

Алек уставился на нее. Он что, видел ее раньше? Быть может – лицо, промелькнувшее в тени у бара во время одного из представлений, на которые его затаскивала Изабель. Он не был точно уверен. Но из этого вовсе не следовало, что он не знал, кто перед ним.

– Морин, – сказал он. – Ты Морин Саймона.

Казалось, ей это понравилось.

– Это я, – сказала она. – Я Морин Саймона.

Она опустила глаза на свои руки, в крови до запястья – словно она окунула их в целую лужу крови. Причем кровь, подумал Алек, не человеческая. Темная, рубиново-красная кровь вампиров.

– Ты ищешь Камиллу, – нараспев сообщила она. – Но ее тут больше нет. О нет. Она нас покинула.

– Покинула? – требовательно переспросил Алек. – Что ты имеешь в виду – покинула?

Морин хихикнула.

– Ты же знаешь, как устроен закон вампиров, так? Кто убьет главу вампирского клана, становится его вождем. А Камилла была главой Нью-Йоркского клана. О да, еще как была.

– Так что… кто-то ее убил?

Морин разразилась счастливым смехом.

– Не просто кто-то, глупышка, – сказала она. – Я ее убила.

Сводчатый потолок лазарета был голубым, с росписью в стиле рококо – херувимы, перевитые золотыми лентами, и дрейфующие белые облачка. Ряды металлических кроватей выстроились вдоль стен справа и слева, оставив по центру широкий проход. Через два световых люка в вышине лились лучи зимнего солнца – хотя зябкую комнату это не слишком согревало.

Джейс сидел на одной из кровати, облокотившись на гору подушек, которую натаскал с соседних коек. На нем были обтрепавшиеся на швах джинсы и серая футболка, а на коленях лежала книга. Когда Клэри вошла, он поднял на нее глаза – но ничего не сказал, пока она шла к кровати.

Сердце Клэри гулко заколотилось. Молчание было тяжелым, почти враждебным; глаза Джейса, не отрываясь, следили за тем, как она подходит к изножью его кровати и останавливается, положив руки на железную спинку. Она внимательно изучала его лицо. Она так часто пыталась его нарисовать, подумала Клэри, пыталась поймать то самое главное качество, что делало Джейса самим собой, но ее пальцы так никогда и не сумели переложить то, что она видела, на бумагу. Сейчас оно было здесь – там, где его не было, пока Джейса контролировал Себастьян; и, как его ни назови – душа или дух – оно глядело из его глаз.

Клэри крепче стиснула спинку кровати.

– Джейс…

Он заправил за ухо бледно-золотой локон.

– Ты… Безмолвные Братья разрешили тебе тут быть?

– Не совсем.

Уголок его рта дернулся.

– Так ты что, вырубила их со всей силы и проникла сюда со взломом? Конклав, знаешь ли, такое крайне не одобряет.

– Ого. А ты, я смотрю, считаешь, что я ничем не гнушаюсь? – она двинулась сесть рядом с ним на кровать – частично затем, чтобы они были на одном уровне, а частично затем, чтобы скрыть, что у нее трясутся колени.

– Пришлось это усвоить, – сказал Джейс и отложил книгу.

Эти слова были для Клэри как пощечина.

– Я не хотела тебе навредить, – сказала она; получился лишь шепот. – Прости меня.

Джейс уселся прямо и свесил ноги с постели. Они сидели рядом, на одной кровати, но он держался поодаль; Клэри это прекрасно видела. Она видела, что в его светлых глазах прячутся тайны, чувствовала, как он колеблется. Ей хотелось протянуть к нему руку – но она заставила себя сидеть смирно и говорить уверенным голосом.