Город потерянных душ полностью

– Нет, правда не догадывалась, – припоминая, сказала Клэри. – Иззи… если у тебя чувства к Саймону, или если ты хочешь знать, чувствует ли он что-то к тебе… может, тебе стоит просто ему сказать.

Изабель принялась возиться с несуществующей ниточкой, выбившейся из рукава.

– Сказать ему что?

– Что ты к нему чувствуешь.

Изабель приняла непокорный вид.

– Мне не стоит.

Клэри покачала головой.

– Господи. Вы с Алеком так похожи…

Изабель выпучила глаза.

– Ничего подобного! Мы совершенно не похожи. Я встречаюсь со всеми подряд; он до Магнуса никогда ни с кем не встречался. Он ревнует; я не…

– Все ревнуют, – убежденно произнесла Клэри. – И вы оба такие стоики. Это же любовь, а не битва при Фермопилах. Вы не обязаны относиться ко всему на свете, как к последнему решительному бою. Вовсе не обязательно все держать в себе.

Изабель вскинула руки.

– С каких это пор ты стала экспертом?

– Я не эксперт, – сказала Клэри. – Но я знаю Саймона. Если ты ничего ему не скажешь, он решит, что это потому, что он тебе не интересен, и сдастся. Ты нужна ему, Из, а он нужен тебе. Просто ему нужно еще и то, чтобы ты первая об этом сказала.

Изабель вздохнула и, развернувшись на каблуках, принялась подниматься по лестнице. Клэри слышала, как она бормочет на ходу себе под нос:

– Это ты, между прочим, во всем виновата. Если бы ты не разбила ему сердце…

– Изабель!

– Ну, разбила же.

– Ага, и, кажется, припоминаю, что, когда его превратили в крысу, это именно ты предлагала оставить его крысой. Навечно.

– Не предлагала.

– Предлага… – Клэри осеклась. Они дошли до следующего этажа, на котором в обе стороны простирался длинный коридор. Перед двустворчатыми дверьми лазарета стояла облаченная в пергамент фигура Безмолвного Брата: руки сложены, лицо смотрит вниз в медитативном оцепенении.

Клэри внутренне вздохнула и потянулась к поясу за стилом. Она сомневалась, что Безмолвного Брата способна одурачить руна гламора – но, может, если бы ей удалось подобраться достаточно близко, чтобы нанести ему на кожу усыпляющую руну…

«Клэри Фрей».

Голос, раздавшийся у нее в голове, был весел – и знаком. Он был лишен звука, но Клэри узнала форму этих мыслей, как узнают чей-то смех или дыхание.

– Брат Захария, – она нерешительно опустила стило на место и подошла ближе, отчаянно желая, чтобы Изабель осталась с ней.

«Полагаю, ты здесь, чтобы повидать Джонатана, – сказал он, поднимая голову из позы медитации. Его лицо все еще было скрыто тенью под капюшоном, но Клэри видела очертания угловатой скулы. – Невзирая на приказания Братства».

– Пожалуйста, называйте его Джейсом. Иначе я слишком путаюсь.

«Джонатан» – прекрасное старинное имя Сумеречных охотников, самое первое из всех. Эрондейлы всегда хранили в роду имена…»

– Имя ему давал не Эрондейл, – указала Клэри. – Хотя у него есть отцовский кинжал. На клинке которого написано «С.У.Э.».

«Стивен Уильям Эрондейл».

Клэри сделала еще шаг к дверям – и к Захарии.

– Ты много знаешь про Эрондейлов, – сказала она. – И из всех Безмолвных Братьев ты кажешься самым человечным. Большинство из них никогда не выказывает никаких эмоций. Они как статуи. Но ты, кажется, чувствуешь. Ты помнишь свою жизнь.

«Быть Безмолвным Братом – тоже жизнь, Клэри. Но если ты имеешь в виду, что я помню мою жизнь до Братства, то да – помню».

Клэри набрала побольше воздуху в грудь.

– Ты когда-нибудь кого-нибудь любил? До Братства? Был ли на свете кто-то, за кого ты готов был умереть?

Последовало долгое молчание. А затем:

«Двое, – сказал Брат Захария. – Бывают воспоминания, которых не стереть даже времени, Кларисса. Спроси у своего друга Магнуса Бейна, если мне не веришь. Вечность не помогает забыть потерю, лишь делает ее выносимой».

– Ну, а у меня нет в запасе вечности, – тихонько сказала Клэри. – Пожалуйста, пусти меня к Джейсу.

Брат Захария не пошевелился. Она все еще не видела его лица – только смутные очертания теней и плоскостей под капюшоном мантии. Только его руки, сцепленные перед собой.

– Пожалуйста, – сказала Клэри.

Алек запрыгнул на платформу станции «Сити-Холл» и побрел к ступеням. Он прогнал образ Магнуса, уходящего прочь, заменив тот одной мыслью – одной-единственной:

Он убьет Камиллу Белькур.

Он поднялся по лестнице, на ходу обнажая клинок серафима. Свет здесь был нетвердый и тусклый – Алек вошел в мезонин под Сити-Холл-Парком, где сквозь цветные окна падали лучи зимнего солнца. Он сунул колдовской свет в карман и занес клинок.