Никки посмотрела на свои изодранные руки.
— Я могу исцелить себя сама. — Она склонилась к умирающему зверю. — Но вот ее жизнь подходит к концу. Я должна избавить пуму от страданий. — Она огляделась. — Заклинание защищает ее от магических атак, поэтому придется воспользоваться ножом.
Умирающая пума громко зарычала — этот звук казался скорее жалобным, чем угрожающим. Лицо Бэннона поникло, губы задрожали.
— Нужно ли ее убивать? Вы можете ее исцелить?
Никки прищурилась.
— Зачем мне заботиться об этой твари? Она пыталась нас убить.
— Может, ее обучали убивать? Разве вам не интересно, откуда она взялась? — спросил Бэннон. — Мы уже убили двух других, а эта… — Слова застряли у юноши в горле, и он поперхнулся. — Такая красивая кошка… — Он не смог говорить дальше.
Когда прилив адреналина закончился, Никки почувствовала неистовую боль от собственных ран. Когти этой пумы разорвали кожу до мышц и костей.
— Это не беспомощный котенок, как те, которых утопил твой отец.
— Не котенок. — Бэннон покачал головой. — Но она умирает, а вы можете ее исцелить.
Чертополох присела рядом с тяжело дышащей пумой и подняла на Никки глаза цвета темного меда.
— Мои дядя и тетя говорили, что нельзя убивать без крайней необходимости.
Измазанная кровью девочка выглядела измученной и несчастной.
— В этом нет необходимости. Сейчас нет, — согласился Бэннон.
Никки протянула руку и дотронулась до кошки, осторожно выпустив магию, чтобы оценить тяжесть ее ран. Выжженное на шкуре заклинание не остановило ее — значит, оно отклоняло только атаки. Колдунья передвинула руку и прикоснулась к ранам от своего ножа.
— Я могу исцелить эти раны. Я исцелю ее, но вам стоит знать, что эти три песчаные пумы были связаны заклинаниями и были трокой. Ее две сестры-пумы мертвы. Если мы ее спасем, ей предстоит жить в полном одиночестве, и это может оказаться вовсе не великодушно по отношению к ней.
— Да, мы согласны, — настаивала сирота. — Пожалуйста, Никки.
Никки ослабела от ран и кровопотери, у нее кружилась голова и не было сил спорить.
Когда колдунья коснулась глубоких порезов пумы, кровь животного смешалась с ее кровью, сочившейся из порезов на руках и ладонях. Кровь двух жестоких существ, обученных и готовых сражаться…
Никки призвала исцеляющие чары и через свою ладонь влила поток магии в песчаную кошку, а также направила ручейки магии в свои самые глубокие раны.
Никки почувствовала резкий толчок, словно было выковано последнее звено в таинственной цепи, связывающей ее с пумой. Эти узы шли от ее сердца через нервную систему и разум и тянулись в соответствующие органы чувств кошки. Колдунью переполнили мысли, мощная магия исцеления хлынула в нее и кошку, стирая раны от когтей и ножей, царапины, даже самые мелкие, и убирая боль в мышцах.
Отдернув окровавленные ладони, Никки отшатнулась. Но перестав касаться пумы, она по-прежнему чувствовала присутствие животного, связанного с ней. Как сестру. Колдунья не могла этого отрицать.
— Ее зовут Мрра, — тихо сказала Никки. — Я не знаю, что означает это слово. Это не совсем имя, просто ее отличительная черта.
Исцеленная пума глубоко вдохнула, перекатилась и встала. Глаза кошки отливали зеленоватым золотом, а длинный хвост хлестал по сторонам в тревоге и замешательстве.
— Что случилось? — спросил Бэннон. — Что вы сделали?
— Моя кровь смешалась с ее кровью. Смерть сестер, связанных с ней заклинанием, оставила в ней пустоту, подобную ране. Когда магия исцелила Мрра, она одновременно заполнила и эту пустоту. — Голос Никки стал хриплым, она была поражена своими ощущениями. — Теперь мы связаны, но все же остаемся независимыми. Добрые духи!
Песочная пума смотрела на колдунью, молотя толстым хвостом. Никки снова взглянула на выжженные символы заклинаний, но, несмотря на свою связь с Мрра, по-прежнему не могла истолковать этот язык. Однако она ощутила отголоски боли в бугристых, воскообразных шрамах от раскаленного железа, что жестоким образом оставило клеймо в виде символов под мягким, песчаного цвета мехом.
Взглянув на свою избежавшую смерти добычу, Мрра вздрогнула, затем бросила взгляд на тела двух сестер пум. С низким рычанием, напоминавшим стон, она повернулась и поскакала прочь, увеличивая дистанцию между собой и тремя людьми, которых должна была убить их трока.
Никки чувствовала, как связь между ними натянулась и истончилась. Колдунья не могла общаться с пумой напрямую и не могла понять, о чем думает Мрра. Она просто знала, что ей, Бэннону и Чертополох больше не грозит опасность, и что теперь Мрра будет жить… хотя и осталась одна.
Но совсем одинокой хищница не останется: в ней всегда будет присутствовать частичка Никки.
Молотя хвостом, песчаная пума мчалась в безжизненную пустошь, перепрыгивая с камня на камень, с уступа на уступ. Чертополох глядела ей вслед, а смущенный Бэннон по-прежнему сжимал в руке окровавленный меч. Никки, глядя вслед пуме, ощутила странное чувство потери.
Вскоре кошка растворилась в неровных тенях.
