Энн прекрасно понимала, что Джордж может появиться в Лондоне в любой момент. Устраиваясь на работу к Плейнсуортам, она полагала, что будет круглый год жить в Дорсете. Леди Плейнсуорт намеревалась отвезти Сару в Лондон на весь сезон, в то время как младшие девочки должны были провести лето в деревне в компании гувернантки, няни и… собственного отца. Лорд Плейнсуорт предпочитал жить в загородном поместье, никогда не покидая его пределов, и гораздо больше интересовался собаками, нежели людьми. Такое положение дел Энн вполне устраивало. Бóльшую часть времени он проводил на охоте, а если оставался дома, был рассеян и витал в облаках, отчего складывалось впечатление, что она работает в доме, где жили одни только женщины, и это было просто чудесно. Но потом леди Плейнсуорт решила, что разлуку с дочерьми не перенесет, и, пока лорд Плейнсуорт возился со своими бассетами и бладхаундами, обитатели дома упаковали вещи и отбыли в Лондон.
Всю дорогу Энн убеждала себя в том, что если Джордж и появится в Лондоне, их пути никогда не пересекутся ведь это очень большой город, самый большой в Европе, а может, и в мире. Если Джордж и женился на дочери виконта, Чевилы не вращались в таких высоких кругах, как Плейнсуорты или Смайт-Смиты, но даже если и окажутся на одном светском мероприятии, Энн там точно не будет. Она всего лишь гувернантка, на которую, как она надеялась, никто не обращает внимания.
И все же опасность неожиданной встречи существовала. Если переданные Шарлоттой сведения верны, Джордж получал довольно щедрое денежное содержание от своего тестя, так что у него было достаточно средств, чтобы оплатить сезон в Лондоне и, возможно, купить себе место в высшем свете.
Он всегда говорил, что ему нравятся шум и суета большого города. Это Энн помнила очень хорошо. Ей удалось забыть многое, но эти слова Джорджа отпечатались в памяти, как и мечта наивной юной девушки о прогулках по Гайд-парку под руку с красавцем-мужем.
Энн с грустью вздохнула: какой же дурочкой она была и совершенно не разбиралась в людях!
– Могу я чем-то помочь? – тихо спросил лорд Уинстед.
Некоторое время он хранил молчание, и Энн нравилась эта черта его характера. Он никогда не лез в душу, всегда знал, когда нужно помолчать.
Энн покачала головой, не поднимая на него глаз. Со стороны могло показаться, что она избегает разговора с ним, но дело было вовсе не в нем, просто сейчас ей вообще не хотелось общения, ни с кем. Но лорд Уинстед заслуживал слов благодарности. И неважно, что у Энн все еще дрожали руки, а воображение продолжало рисовать картины одна ужаснее другой. Лорд Уинстед никогда не узнает, какую неоценимую услугу ей оказал и как она ему за это благодарна, но хотя бы сказать «спасибо» ведь можно…
Энн повернулась к графу, намереваясь поблагодарить, но с ее языка сорвались совершенно неожиданные слова:
– У вас свежий синяк?
Она была уверена, что еще вчера этого красноватого пятна, еще не успевшего потемнеть, как синяк под глазом, на щеке не было.
– Вы опять дрались, – заметила Энн. – Что случилось?
Граф ошеломленно заморгал, застигнутый врасплох, и его рука невольно коснулась лица.
– С другой стороны, – прекрасно понимая, что рискует, она легонько коснулась скулы графа кончиками пальцев. – Вчера его не было.
– Вы заметили, – пробормотал граф, одарив спутницу тщательно отрепетированной улыбкой.
– Это не комплимент.
Энн старалась не думать о том, что все это значит. Как случилось, что лицо этого мужчины стало настолько знакомым, что она сумела разглядеть новый синяк среди тех, что остались после стычки с лордом Чаттерисом? Это просто нелепо.
– И тем не менее я польщен, что вы заметили мое новое приобретение, – усмехнулся граф.
Энн закатила глаза.
– Вы их что, коллекционируете?
– Все гувернантки такие язвительные?
В устах кого-то другого эти слова прозвучали бы как упрек, призванный осадить зарвавшуюся служанку, но у лорда Уинстеда и в мыслях не было ничего подобного: он улыбался.
Энн бросила на него многозначительный взгляд:
– Вы уклоняетесь от ответа.
Ей показалось, что он немного смущен, хотя сказать наверняка было трудно, ведь если его щеки и тронул румянец, заметить его оказалось практически невозможно из-за предмета их разговора – синяков.
Лорд Уинстед пожал плечами:
– Вчера вечером двое грабителей попытались отобрать у меня кошелек.
– О нет! – вскрикнула Энн неожиданно для себя. – И что?
– Все не так плохо, как могло бы быть, – отмахнулся Дэниел. – Маркус нанес мне куда больше повреждений в тот злополучный вечер.
– Но грабители – совсем другое дело! Вас могли убить.
Граф чуть склонился к мисс Уинтер:
– Вы бы по мне скорбели?
Энн почувствовала, как ее щеки опалила краска смущения, и ей потребовалось несколько минут, чтобы лицо приняло благопристойное, строгое выражение.
– Почему только я? У вас много родных и близких. Где это случилось? – Детали очень важны: лаконичные, бесстрастные, они не имеют ничего общего с эмоциями, а просто констатируют факты. – В Мейфэре? Вот уж не думала, что этот район может быть опасен.
