Лорд Уинстед чуть склонился к ней.
– Буду счастлив сопроводить вас в любое место.
Энн сжала сумочку. Тихий шелест лежавшей в ней бумаги странным образом успокаивал.
– Я всего лишь собиралась отправить письмо.
– Может, его франкировать?[7] Мне так и не удалось занять место в палате лордов, но, полагаю, я обладаю этой привилегией. Мой отец определенно пользовался своей.
– Нет, – поспешно возразила девушка, хотя это избавило бы ее от визита в почтовое отделение, а также помогло бы сэкономить почтовые расходы. Но если ее родители увидят письмо, франкированное графом Уинстедом, им непременно захочется узнать, что это значит. – Очень любезно с вашей стороны предложить мне помощь, но я не могу принять столь щедрого предложения.
– Дело не в моей щедрости. Если кого и благодарить, то королевскую почту.
– И все же я не могу злоупотреблять вашими привилегиями. А вот если бы вы смогли подвезти меня до почтамта… – Энн выглянула в окно, чтобы понять, где именно они находятся. – Кажется, почтовое отделение есть на Тоттенхем-Корт-роуд. А если не туда, то… О, я даже не подозревала, что мы уехали так далеко на восток. Значит, нам стоит заехать на Хай-Холборн. Это прямо перед Кингсуэй.
Повисла пауза.
– Я смотрю, вы неплохо осведомлены о местонахождении лондонских почтовых отделений, – заметил лорд Уинстед.
– О… ну… это не совсем так, – Энн мысленно укорила себя за неблагоразумие и судорожно попыталась придумать какое-то правдоподобное объяснение. – Дело в том, что мне просто интересна почтовая система.
Граф с любопытством посмотрел на попутчицу, только вот поверил ли, по его лицу было не понять.
К счастью для Энн, ее слова были почти правдивы, хотя и прикрывали ложь. Она действительно находила работу королевской почты довольно интересной. Ее всегда поражало, как быстро доходили письма из одного конца страны в другой: три дня из Лондона в Нортумберленд. Это казалось настоящим чудом.
– Мне очень хотелось бы проследить путь письма, – добавила Энн, – чтобы понять, как оно направляется туда, куда нужно.
– Должен признаться, меня никогда это не интересовало, но всегда полезно узнать что-то новое.
– Трудно представить, чтобы письмо доходило до адресата еще быстрее, – заметила Энн. – Разве что мы научимся летать.
– Но ведь есть голубиная почта.
Энн рассмеялась.
– Можете представить себе целую стаю, которая взмывает в небо, чтобы доставить почту?
– Пугающая перспектива, особенно для тех, кто находится в этот момент внизу.
Энн расхохоталась, да так, что потекли слезы. Она и не помнила, когда так веселилась.
– В таком случае едем на Хай-Холборн, – решил граф, – поскольку я ни за что не позволю вам доверить письмо лондонскому голубю.
Он открыл окошко в тенте и дал кучеру указания, а потом опять откинулся на сиденье.
– Могу ли я еще чем-то вам помочь, мисс Уинтер? Я полностью в вашем распоряжении.
– Нет, спасибо, хотя… Не могли бы вы отвезти меня в Плейнсуорт-хаус?
– Так рано? В ваш выходной?
– Сегодня еще предстоит множество дел. Мы уезжаем… О, конечно же, вы это знаете. Завтра мы уезжаем в Беркшир, в…
– Уиппл-Хилл, – подсказал граф.
– Верно. И, насколько я поняла, это предложили вы.
– Мне показалось, это куда разумнее, нежели потратить целый день на дорогу до Дорсета.
– Но вы… – Энн осеклась и устремила взгляд на улицу. – Нет, ничего.
– Вы хотите спросить, собирался ли я посетить свое поместье? – немного помолчав, он ответил: – Не собирался.
Энн облизала вдруг пересохшие губы кончиком языка, не в силах взглянуть на графа: слишком опасно. Зачем желать то, что никогда не сможешь заполучить? Однажды попыталась – и до сих пор расплачивается за это. К тому же лорд Уинстед – самое недостижимое из всех мечтаний, и, если позволить себе его возжелать, ей конец.
Но, господи, как же ей этого хотелось!
– Мисс Уинтер? – голос графа ласкал ее подобно теплому ветерку.
– Это было… – Энн откашлялась, чтобы вновь обрести собственный голос. – С вашей стороны было очень любезно изменить свои планы ради тети.
– Я сделал это не ради нее, – тихо возразил граф, – и полагал, что вы это поняли.
– Почему? – спросила Энн.
Ей не нужно было вдаваться в подробности, потому что лорд Уинстед и так понял, что она имеет в виду. Ее интересовало, почему он сделал это ради нее, но граф не ответил, во всяком случае не сразу. А потом, когда Энн уже решила, что он так и не ответит, лорд Уинстед произнес:
– Не знаю.
Его ответ был таким искренним и неожиданным, что Энн повернула голову и заглянула ему в глаза. Ее охватило в высшей степени странное и почти непреодолимое желание прикоснуться к его руке, чтобы стать хоть немного ближе, но она не сделала этого, не смогла.
