Дэниел улыбнулся, почувствовав какой-то абсурдный прилив радости от того, что она поддержала беседу.
– Боюсь, для меня он тоже не слишком очевиден, но если бы мне пришлось облечь его в слова, я сказал бы, что все дело в ощущении принадлежности к месту. Или непринадлежности.
Фрэнсис с серьезным видом кивнула:
– Дни в Италии могли быть чудесными, – продолжил Дэниел, – поистине сказочными, но они все равно несравнимы с такими же прекрасными днями в Англии: запахи иные, воздух суше. Пейзажи там волшебные, особенно на побережье, и все же…
– Мы тоже на побережье, – перебила кузена Фрэнсис. – Уиппл-Хилл всего в десяти милях от моря.
– Гораздо дальше, – заметил Дэниел, – но Ла-Манш не идет ни в какое сравнение с Тирренским морем. Воды канала зеленовато-серые, бурные, а поверхность моря напоминает матовое голубое стекло.
– Мне бы очень хотелось увидеть гладкий как стекло голубой океан, – мечтательно вздохнула мисс Уинтер.
– Впечатляющее зрелище, но это не дом.
– Но я не могу не думать о том, как бы провести время на море и не испытывать при этом жуткой тошноты, – добавила Энн.
Не удержавшись, Дэниел рассмеялся:
– Стало быть, вы страдаете морской болезнью?
– О да! Это просто ужасно.
– А вот у меня не бывает морской болезни, – заявила Фрэнсис.
– Но вы никогда не ступали на борт корабля, – тотчас же напомнила воспитаннице гувернантка.
– Следовательно, я не подвержена морской болезни, – торжествующе произнесла девочка. – Или, вернее, ни разу не испытывала ничего подобного.
– Да, это будет точнее.
– Вы истинная гувернантка, – с улыбкой заметил Дэниел.
После этих слов на лице мисс Уинтер возникло какое-то странное выражение, как если бы ее обидело напоминание о ее статусе. Стало ясно, что пора менять тему разговора, поэтому граф сказал:
– Что-то я запамятовал, почему мы вдруг заговорили о Тирренском море…
– Это потому, что я спросила про Италию, – услужливо подсказала Фрэнсис.
– Я ведь собирался сказать, – продолжил Дэниел, поскольку совершенно точно знал, почему они заговорили о море, – что с нетерпением жду возможности присоединиться к вашему уроку
– Это значит «на улице», – пояснила Фрэнсис наставнице.
– Знаю, – пробормотала та.
– Я знаю, что вы знаете, просто хотела, чтобы вы убедились, что я тоже это знаю.
В этот момент в столовую вошла Элизабет, и, пока Фрэнсис выясняла, знает ли та перевод вышеозначенной французской фразы, Дэниел повернулся к мисс Уинтер:
– Надеюсь, я не помешаю, если присоединюсь к вашим занятиям.
Он прекрасно знал, что она не ответит ничего другого, кроме «конечно, нет», что в итоге и услышал, но для начала беседы было достаточно и этого. Поэтому, дождавшись, пока она покончит с яйцами, добавил:
– Но я в любом случае буду счастлив составить вам компанию.
Мисс Уинтер деликатно промокнула губы салфеткой, прежде чем ответить:
– Уверена, девочки будут рады, если вы примете участие в уроке.
– А вы? – тепло улыбнулся граф.
– Я тоже, – ответила мисс Уинтер, и Дэниел готов был поклясться, что в ее глазах вспыхнули озорные искорки.
– В таком случае я к вам присоединюсь, – заверил ее граф и вдруг нахмурился. – Вы же не собираетесь никого препарировать, верно?
– Этим мы занимаемся исключительно в классной комнате, – с совершенно серьезным выражением лица успокоила его мисс Уинтер.
Дэниел расхохотался, да так, что Элизабет, Фрэнсис и присоединившаяся к ним Гарриет разом повернули головы. Это было довольно примечательно, поскольку сестры, которые совершенно не походили друг на друга, сейчас, с одинаковым выражением крайнего любопытства на лицах, поражали своим сходством.
– Лорд Уинстед справлялся о плане нашего сегодняшнего урока, – пояснила мисс Уинтер.
Ответом послужило гробовое молчание, и девочки, поскольку, очевидно, не поняли, что стало причиной столь бурной радости, а дальнейшие расспросы были бесполезны, вернулись к своим тарелкам.
– Так что мы изучаем сегодня днем? – поинтересовался Дэниел.
– Днем? – эхом откликнулась мисс Уинтер. – Вообще-то я жду, что все будут готовы в половине десятого,
– Значит, утром, – смиренно исправился Дэниел.
– Сначала мы займемся географией, но не изучением острова Мэн, – громко уточнила мисс Уинтер, когда три пары глаз недовольно уставились на нее, – потом арифметикой, а затем сосредоточимся на литературе.
– Мой любимый предмет! – с энтузиазмом воскликнула Гарриет, усаживаясь рядом с Фрэнсис.
– Знаю, – кивнула гувернантка, снисходительно улыбнувшись. – Именно поэтому я и оставила литературу напоследок, ведь это единственный способ удержать ваше внимание в течение всего дня.
Гарриет застенчиво улыбнулась и попросила:
– Можно, мы почитаем одно из моих произведений?
– Вы же знаете, что мы изучаем исторические пьесы Шекспира, – возразила мисс Уинтер, словно извиняясь. – К тому же…
Она вдруг осеклась, и Фрэнсис спросила:
– К тому же – что?
Мисс Уинтер взглянула на Гарриет, затем на графа, а потом, когда он уже начал чувствовать себя агнцем на заклание, повернулась к Гарриет:
– Вы привезли свои пьесы?
– Конечно. Они у меня всегда с собой.
