– И избежать этого нет никакой возможности?
В глазах этой предательницы плескался смех.
– Боюсь, что нет.
– А в твоей истории есть единорог? – спросила Фрэнсис. – Из меня бы вышел прекрасный.
– Думаю, единорога предпочел бы сыграть я, – угрюмо пробормотал граф.
– Вздор! – возмутилась мисс Уинтер. – Вы должны играть главного героя!
– Единороги тоже могут быть главными героями, – не преминула заметить Фрэнсис.
– Да хватит уже с нас единорогов! – взорвалась Элизабет, и сестра показала ей язык.
– Гарриет, поскольку лорд Уинстед еще не читал вашу пьесу, не расскажете ли вы ему о главном герое? – попросила гувернантка.
Затаив дыхание от радости, девочка повернулась к кузену.
– О, тебе очень понравится роль лорда Финстеда! – Раньше он был очень красивым.
Дэниел откашлялся.
– Раньше?
– Случился пожар, – пояснила Гарриет, сопроводив эту короткую фразу вздохом, предназначавшимся, вероятно, жертвам настоящего пожара.
– Подожди-ка, – перебил он кузину, поворачиваясь к мисс Уинтер со все возрастающим беспокойством. – Пожар ведь случится не на сцене, верно?
– О нет! – ответила вместо гувернантки Гарриет. – Лорд Финстед уже изрядно покалечен в самом начале пьесы. – Потом с удивительным и вселявшим уверенность благоразумием добавила: – Устраивать пожары на сцене очень опасно.
– Что ж, значит…
– К тому же, – перебила кузена Гарриет, – пожар вовсе не так уж необходим, чтобы помочь тебе вжиться в роль.
Девочка обвела собственное лицо ладонью, но Дэниел не понял, что она хотела этим сказать.
– Твои синяки, – громким шепотом подсказала Фрэнсис.
– Ах да, – кивнул Дэниел. – Да, конечно.
– Зато тебе не понадобится грим, – заметила Элизабет.
Граф уже хотел было поблагодарить небеса за такую милость, когда Гарриет добавила:
– Разве только бородавка.
Все слова благодарности тут же вылетели у Дэниела из головы, и, серьезно глядя на девочку, как если бы разговаривал со взрослым человеком, он заметил:
– Должен тебе сказать, что мне никогда не доводилось играть на сцене.
Но девочка лишь отмахнулась:
– В этом-то и состоит прелесть моих пьес: каждый может играть любую роль.
– Ну не знаю, – возразила Фрэнсис. – Мне не понравилось быть лягушкой. На следующий день у меня невыносимо болели ноги.
– Возможно, нам все же стоило выбрать «Болото лягушек», – невинно произнесла мисс Уинтер. – Бутылочно-зеленый оттенок в мужских костюмах очень моден в этом сезоне. Наверняка в гардеробе лорда Уинстеда найдется что-то подходящее.
– Я с радостью изображу лягушку, – прищурился граф, – если вы согласитесь сыграть еще одну.
– В моей пьесе только одна лягушка! – воскликнула Гарриет.
– Но, помнится, ты сказала, что она называется «Болото лягушек», – заметил Дэниел.
Господи, какой бред они несут! У него уже голова шла кругом.
– Это ирония, – возразила Гарриет, и Дэниелу удалось удержаться от вопроса, что она имела в виду, поскольку было совершенно непонятно, что она подразумевает под словом «ирония» и как это обыгрывается в пьесе.
От всего этого у него едва не взорвался мозг.
– Думаю, будет лучше, если кузен Дэниел прочитает пьесу, – предложила Гарриет. – Я принесу рукопись сразу после завтрака. Сможешь прочитать, пока мы занимаемся географией и арифметикой.
О нет! Лучше уж заниматься с ними, хотя он никогда не любил ни географию, ни арифметику.
– Мне придется придумать лорду Финстеду новое имя, – заметила Гарриет. – Ведь если этого не сделать, все подумают, что я действительно писала о тебе, Дэниел. Хотя, конечно же, это не так. Если только… – Девочка осеклась, и, вполне вероятно, сделала это для пущего драматического эффекта.
– Если только – что? – уточнил Дэниел, хотя и был уверен, что совершенно не желает слышать ответ.
– Ты ведь никогда не ездил на жеребце задом наперед, верно?
У графа отвисла челюсть, но он не издал ни звука и его, конечно же, можно было простить за внезапную утерю дара речи. На жеребце? Задом наперед?
– Дэниел? – позвала Элизабет.
– Нет, – наконец выдавил тот, – не ездил.
Гарриет с сожалением покачала головой.
– Я так и думала.
Графа охватило ощущение, что он не оправдал надежд. Это было совершенно нелепо и ужасно раздражало, поэтому ответил он без всякой иронии:
– Я абсолютно уверен, что на всей планете не найдется мужчины, который мог бы скакать на жеребце задом наперед.
– Ну, я бы не была столь категоричной: все зависит от обстоятельств, – возразила мисс Уинтер.
Дэниел просто не верил своим ушам: неужели она поощряет весь этот бред?
– Не представляю, от каких.
Мисс Уинтер взмахнула рукой, описав ею полукруг, и подняла ладонь вверх, как если бы ожидала, что ответ упадет с небес.
– Нужно разобраться, мужчина сидит задом наперед или же задом наперед движется жеребец.
– И то и другое! – выпалила Гарриет.
– Такое, полагаю, осуществить невозможно, – глубокомысленно изрекла мисс Уинтер, и Дэниел едва не уверовал в то, что она воспринимает происходящее серьезно, но в последний момент, когда она отвернулась, он заметил красноречивые морщинки в уголках губ, свидетельствовавшие о едва сдерживаемом смехе.
