– Никогда не знаешь, в какой момент появится возможность поставить одну из них на сцене, верно? – язвительно заметила Элизабет.
– Совершенно верно, – серьезно ответила Гарриет, не обратив внимания на колкость или, как показалось Дэниелу, попросту ее не заметив. – Но самый мой большой страх – огонь.
Дэниел был несколько ошарашен, но все же не смог удержаться:
– Огонь?
– Пожар в доме, – кивнула Гарриет. – Что, если Плейнсуорт-хаус сгорел бы дотла, пока мы тут, в Беркшире? Дело всей моей жизни было бы потеряно.
Элизабет презрительно фыркнула:
– Если бы Плейнсуорт-хаус сгорел дотла, уверяю тебя, у нас были бы проблемы посерьезнее, чем утрата твоей писанины.
– А я боюсь града, – заявила Фрэнсис. – А еще саранчи.
– Вы читали хоть одну из пьес вашей сестры? – поинтересовалась мисс Уинтер.
Дэниел отрицательно покачал головой.
– Они очень похожи на эту беседу.
Пока граф обдумывал сказанное, мисс Уинтер повернулась к своим подопечным и объявила:
– У меня для вас хорошие новости! Сегодня вместо «Юлия Цезаря» мы будем изучать одну из пьес Гарриет.
– Изучать? – в ужасе переспросила Элизабет.
– Читать по ролям, – уточнила мисс Уинтер, а потом повернулась к Гарриет: – Можете сами выбрать, какую именно.
– О боже мой, это довольно сложно! – Гарриет отложила вилку и, задумавшись, прижала руку к груди, при этом растопырив пальцы так, что ее кисть походила на кривобокую морскую звезду.
– Только не ту, в которой про лягушку! – заявила Фрэнсис. – Ведь исполнять ее роль наверняка придется мне.
– Из вас получится прекрасная лягушка! – постаралась подбодрить девочку мисс Уинтер.
Дэниел хранил молчание, наблюдая за этим диалогом с интересом. И тревогой.
– И все же, – шмыгнула носом Фрэнсис.
– Не переживай, мы не станем читать «Болото лягушек», – заверила сестру Гарриет, потрепав по руке. – Я написала эту пьесу давным-давно. Моя последняя работа куда удачнее.
– Как далеко вы продвинулись в работе над пьесой о Генрихе Восьмом? – поинтересовалась мисс Уинтер.
– Не терпится лишиться головы? – пробормотал Дэниел. – Она ведь хотела поручить вам роль Энн Болейн, не так ли?
– Она не готова, – смутилась Гарриет. – Придется кое-что переписать.
– Я ей говорила, что в ее истории не хватает единорога, – сказала Фрэнсис.
Не сводя глаз с кузин, Дэниел наклонился к мисс Уинтер:
– Мне, как я понимаю, придется играть роль единорога?
– Если повезет.
Граф порывисто вскинул голову и заглянул ей в глаза.
– Что это значит?
Гувернантка проигнорировала его вопрос и обратилась к воспитаннице:
– Гарриет, нам необходимо выбрать пьесу.
Девочка горделиво выпрямилась.
– Думаю, нам стоит прочесть…
– «Странная печальная история лорда Финстеда»?
Реакция Дэниела была однозначной: «О нет!»
– Но финал весьма обнадеживающий, – поспешила успокоить его Гарриет.
К написанным на его лице эмоциям: нечто среднее между ужасом и шоком – добавилась еще одна – сомнение.
– Но в ремарке есть слово «трагедия».
Гарриет сдвинула брови.
– Возможно, мне придется его изменить.
– Только вот мне кажется, что если пьесу назвать комедией, будет еще хуже, – заметила Фрэнсис.
– Нет-нет, – задумчиво протянула Гарриет. – Придется изменить ее название.
– Но Финстед! – не унимался Дэниел. – В самом деле?
Гарриет взглянула на кузена:
– Думаешь, слишком сомнительно?
Едва сдерживаемый мисс Уинтер смех вырвался наружу фонтаном яиц и бекона, но вызвать сочувствие к непростому положению, в котором она оказалась, было непросто.
– Прошу прощения, это было ужасно, но… – очевидно, она хотела сказать что-то еще, но приступ смеха лишил ее способности говорить связно.
– Хорошо, что на тебе желтое платье, – заметила Элизабет, повернувшись к Фрэнсис.
Опустив глаза на лиф платья, девочка пожала плечами и стряхнула частицы завтрака мисс Уинтер салфеткой.
– Жаль, что на нем нет бурых крапинок, – добавила Элизабет. – Ведь среди яиц был еще и бекон. Ну, ты понимаешь.
Она повернулась к Дэниелу в ожидании поддержки, но тот не желал принимать участие в обсуждении случившегося и, повернувшись к мисс Уинтер, попросил:
– Помогите мне, пожалуйста.
Гувернантка смущенно кивнула (хотя и не вполне искренне), а потом повернулась к Гарриет:
– Думаю, лорд Уинстед имел в виду рифму в заголовке.
Гарриет несколько раз моргнула.
– Но там ничего не рифмуется.
– О, ради бога! – взорвалась Элизабет. – Финстед – Уинстед!
Гарриет охнула так, что, казалось, вобрала в себя весь имевшийся в столовой воздух, и воскликнула:
– А я и не заметила!
– И это очевидно! – закатила глаза ее сестра.
– Должно быть, я думала о тебе, когда писала эту пьесу, – повернулась Гарриет к Дэниелу.
Судя по выражению ее лица, он должен был почувствовать себя польщенным и поэтому попытался улыбнуться.
– Ваша светлость постоянно были в мыслях Гарриет, – заметила мисс Уинтер.
– Да, название придется изменить, – вымученно вздохнула Гарриет. – Это же такая уйма работы. Придется переписать всю пьесу заново, поскольку лорд Финстед присутствует почти в каждой сцене, ведь это главный герой.
– Я так и предполагал, – сухо отозвался граф.
– И тебе придется сыграть его роль.
Дэниел повернулся к мисс Уинтер:
