Эта несносная девица просто его дразнит, только вот не на того напала. У него пять сестер, так что у нее просто нет шансов.
Дэниел повернулся к Гарриет:
– А какую роль будет играть мисс Уинтер?
– О, я не буду принимать участие в постановке, – отрезала та. – И никогда не принимала.
– Отчего же?
– Я постановщик, руковожу процессом.
– Руководить могу я, – возразила Фрэнсис.
– Нет, не можешь! – воскликнула Элизабет с горячностью истинной старшей сестры.
– Если уж кто-то и должен руководить, то это я, – заявила Гарриет. – Ведь это я автор пьесы.
Дэниел подпер руками подбородок и внимательно посмотрел на гувернантку. Его взгляд был едва ли не изучающим, и Энн, невольно заерзав на стуле, наконец выпалила:
– Что-то не так?
– О нет, ничего. Просто я не думал, что вы трусиха.
Сестры Плейнсуорт, в унисон охнув, в ошеломлении уставились огромными, точно блюдца, глазами на гувернантку в ожидании реакции.
– Это вовсе не трусость, – спокойно ответила мисс Уинтер. – Леди Плейнсуорт наняла меня, чтобы подготовить этих трех юных леди к взрослой жизни, и я просто выполняю свои обязанности.
Взгляды трех пар глаз еще на мгновение задержались на мисс Уинтер, а потом перекочевали на Дэниела.
– Благородное стремление, не спорю, но обучение пойдет гораздо успешнее, если у них перед глазами будет ваш прекрасный пример.
Взгляды девочек вновь устремились на мисс Уинтер.
Та ответила не сразу, и Дэниел ничуть не сомневался, что она тянет время, подыскивая достойный ответ.
– За годы службы гувернанткой я поняла, что Господь не наградил меня даром лицедейства, поэтому мне не хочется, чтобы мои подопечные становились свидетелями столь печального зрелища.
– Сомневаюсь, что ваши актерские способности окажутся хуже моих.
Мисс Уинтер прищурилась:
– Может, и так, но вы же не их гувернантка.
На этот раз Дэниел усмехнулся:
– Определенно. Только это вряд ли имеет большое значение.
–
Граф подался вперед:
– Довольны собой, верно?
Энн улыбнулась одними уголками рта:
– Очень.
– Думаю, то, что мы увидели, даже лучше, чем пьесы Гарриет, – изрекла Фрэнсис, вслед за сестрами устремив взгляд на Дэниела.
– Я все записываю, – объявила Гарриет.
Не удержавшись, Дэниел посмотрел на сестру, поскольку был совершенно уверен что кроме вилки у нее в руках ничего нет.
– Вернее, запоминаю, чтобы потом записать.
Дэниел вновь сосредоточил внимание на мисс Уинтер. Она сейчас выглядела ужасно правильной, восседая на стуле с идеально прямой спиной. Темные волосы собраны в аккуратный пучок, каждая прядь тщательно уложена. В ней не было ничего необычного, если бы не одна особенность – она словно излучала свет.
Во всяком случае, так казалось Дэниелу. И, возможно, так показалось бы любому мужчине в Англии. А если Гарриет, Элизабет и Фрэнсис не видели этого, то лишь потому, что они девочки, да к тому же совсем юные, которым не приходило в голову видеть в наставнице соперницу. Свободные от ревности и предубеждений, они видели ее именно такой, какой, по мнению Дэниела, ей хотелось быть: умной, образованной, хорошо воспитанной, интеллигентной – примером для юных леди.
И конечно, привлекательной. И в этом состояла странность. Граф не мог понять, откуда взялось это ощущение, но его не покидала мысль, что мисс Уинтер очень нравится обращать на себя внимание, хотя при этом ей ужасно претит мысль прослыть красавицей. И это делало ее в глазах лорда Уинстеда еще более загадочной.
– Скажите, мисс Уинтер, – произнес он наконец, намеренно тщательно подбирая слова, – а вы когда-нибудь пытались сыграть в пьесе Гарриет?
Мисс Уинтер поджала губы. Этим вопросом его светлость загнал ее в угол, поскольку на него существовало лишь два ответа, и ей это совершенно не понравилось.
– Нет, – была вынуждена она ответить.
– Вам не кажется, что пришло время попробовать?
– Нет, не кажется.
Дэниел не сводил с нее взгляда.
– Если я буду играть, то и вы тоже.
– Это было бы весьма кстати! – подхватила Гарриет. – В пьесе двадцать действующих лиц, и без вас каждому из нас придется играть по пять ролей.
– А если вы к нам присоединитесь, – добавила Фрэнсис, – то на каждого придется всего по четыре.
– А это, – торжествующе подытожила Элизабет, – меньше на двадцать процентов!
Дэниел, все еще подпиравший руками подбородок, теперь чуть склонил голову, чтобы придать себе более серьезный вид.
– И ни одной похвалы отличному применению математических способностей, мисс Уинтер?
Гувернантка выглядела так, словно того и гляди взорвется, но вряд ли можно было ее за это осуждать, когда все вокруг объединились против нее. И все же, как истинная наставница, она не удержалась от замечания:
– А я не раз говорила, что рано или поздно умение считать в уме обязательно пригодится.
Глаза Гарриет заблестели от возбуждения.
– Это значит, вы к нам присоединитесь?
Дэниел не знал, на основании чего его кузина сделала такой вывод, но сразу же ухватился за представившуюся возможность:
