Улыбнувшись, она отвела взгляд. Глаза всегда были предметом ее гордости. При мысли об этом в ней ненадолго просыпалось тщеславие.
– Издалека они и вовсе могут показаться карими, – заметила Энн.
– И это еще одна причина ценить те мгновения, когда мы так близки друг к другу, – пробормотал граф.
У Энн перехватило дыхание, она бросила на него быстрый взгляд, но он больше не смотрел на нее.
– Видите озеро? Вон там, за деревьями?
Вытянув шею, Энн и впрямь разглядела серебристый блеск воды между стволами деревьев.
– Сейчас его заслоняет листва, а зимой озеро все на виду.
– Как красиво! – искренне воскликнула Энн. Даже теперь, почти полностью скрытое от глаз, оно и правда было великолепно. – И что, летом в нем можно было купаться?
– Как место для купания оно не используется, но каждому члену моей семьи довелось хотя бы раз в него окунуться.
Энн едва не рассмеялась.
– О боже…
– А кое-кому и не один, – потупившись, добавил лорд Уинстед.
Он был так похож сейчас на мальчишку, что Энн захотелось его обнять, пригладить вихры. Интересно, как бы сложилась ее жизнь, если бы в шестнадцать лет она встретила его, а не Джорджа Чевила? Или если не его (она не смогла бы выйти замуж за графа, даже будучи Эннлизой Шоукросс), то кого-то похожего – кого-то по имени Дэниел Смайт или Дэниел Смит, но непременно по имени Дэниел. Он мог бы унаследовать титул баронета, а мог бы вообще оказаться простым деревенским сквайром с уютным добротным домом, десятью акрами земли и сворой ленивых гончих. И Энн была бы счастлива довольствоваться этим и наслаждаться каждым мгновением своей простой сельской жизни.
Неужели когда-то она действительно жаждала острых ощущений? В шестнадцать лет она мечтала уехать в Лондон, чтобы посещать театры, званые вечера и балы, а потом выйти замуж и стать молодой матерью семейства – вот кем она мечтала быть и рассказывала о своих мечтах Шарлотте.
Все это было всего лишь прихотью юной глупышки. Но даже если бы ей удалось окунуться в атмосферу блестящей жизни высшего света, Энн наверняка устала бы от всего этого шума и суеты и захотела вернуться в Нортумберленд, где даже стрелки часов передвигаются медленнее, а воздух сер не от копоти и дыма, а от плотных туманов.
Только все эти уроки она усвоила слишком поздно.
– Хотите отправиться на рыбалку на этой неделе? – спросил лорд Уинстед, когда они вышли на берег озера.
– О, я была бы счастлива! – с улыбкой воскликнула Энн. – И непременно нужно взять с собой девочек.
– Конечно, – пробормотал лорд Уинстед, будучи джентльменом до мозга костей.
Некоторое время они стояли в молчании. Энн могла бы стоять вот так хоть целый день и просто смотреть на спокойную гладь озера, которую время от времени нарушала бойкая рыбка, выпрыгивал из воды и оставляя после себя разбегавшиеся в разные стороны круги.
– Будь я мальчишкой, непременно кинул бы в озеро камешек, – произнес Дэниел, так же завороженный зрелищем, как и его спутница.
– Будь я девчонкой, – в тон ему сказала Энн, – непременно сняла бы туфли и чулки.
Граф кивнул, а потом с озорной улыбкой признался:
– А я, вероятно, столкнул бы вас в воду.
Не отрывая взгляда от водной глади, Энн заметила:
– Я утянула бы вас с собой.
Граф совершенно по-мальчишески захихикал, а потом опять замолчал, завороженный созерцанием воды, рыб и пуха одуванчиков, скопившегося на поверхности озера у кромки берега.
– Какой чудесный день! – с восторгом произнесла Энн.
– Почти, – прошептал Дэниел, и она вдруг опять оказалась в его объятиях.
На сей раз это был совсем другой поцелуй: менее требовательный, менее пылкий. Прикосновение его губ оказалось таким легким и таким нежным, что не сводило с ума, не заставляло прижиматься к нему всем телом и до боли желать большего. От этого поцелуя она словно парила в воздухе. Ей казалось, что она может взмыть к небесам и улететь. Все ее тело покалывало мириадами иголочек, и она даже приподнялась на цыпочки, словно ждала, что вот-вот взмоет ввысь.
Наконец граф прервал поцелуй, чуть отстранился и, взяв ее лицо в ладони, с улыбкой признал:
– Вот теперь день действительно чудесный.
На следующий день почти в это же время Дэниел сидел в обитой деревянными панелями библиотеке Уиппл-Хилла и гадал, как случилось, что этот день оказался совсем не таким замечательным, как вчерашний.
После того как он поцеловал мисс Уинтер на берегу озера, они вернулись на полянку, где совсем недавно бедный лорд Финстед ухаживал за своей красивой, но глуповатой принцессой. Спустя несколько минут на полянке появились все три сестры в сопровождении двух лакеев с корзинками для пикника. После сытного обеда они еще несколько часов читали по ролям «Странную печальную историю лорда Финстеда», пока Дэниел не взмолился о пощаде, заявив, что у него бока болят от смеха. На него не обиделась даже Гарриет, неустанно напоминавшая «актерам», что ее пьеса не комедия, а трагедия.
