По возвращении домой они узнали о приезде матери и сестры Дэниела. Пока родственники приветствовали друг друга так, словно не виделись целую вечность, хотя на самом деле прошло всего два дня, мисс Уинтер незаметно удалилась в свою комнату, и с тех пор граф ее не видел ни за ужином (она ела в детской в компании Элизабет и Фрэнсис), ни за завтраком… В ожидании возможности хотя бы мельком увидеть мисс Уинтер он провел за столом почти два часа, поэтому ощущал довольно неприятную тяжесть в желудке, хотя уже давно перевалило за полдень.
Дэниел как раз доедал свой второй завтрак, когда Сара соизволила сообщить, что леди Плейнсуорт предоставила гувернантке свободный день. Очевидно, его тетка решила отблагодарить мисс Уинтер за дополнительную работу: сначала она села за фортепьяно вместо Сары, а потом совмещала обязанности гувернантки и няни. Мисс Уинтер как будто намеревалась сходить в деревню, по словам той же Сары, поскольку солнце выглянуло из-за туч и день обещал быть идеальным для прогулки.
А лорд Уинстед решил наконец заняться делами, привычными для хозяина поместья: встретился с дворецким, просмотрел бухгалтерские книги за последние три года, запоздало припомнив, что терпеть не может возиться с цифрами и подсчетами, поскольку у него это не слишком хорошо получается.
Да мало ли дел в поместье? Но каждый раз, принимаясь за что-то, он мысленно возвращался к ней: ее улыбке, ее смеющимся губам и печальным глазам.
Энн. Как ему нравилось ее имя! Такое простое и неприхотливое, оно ей очень подходило. Тем, кто ее не знал, могло бы показаться, что ее красота требует какого-то особенного имени, например Эсмеральда или Мелиссанда, но Дэниел ее знал. Нет, речь не о ее прошлом или каких-то тайнах, но он ее знал. И она именно Энн, и не кто-то иной, и ее сейчас нет рядом.
Господи боже, это же просто смешно! Он, взрослый человек, не мог спокойно усидеть на месте и в унынии слонялся по своему большому дому, потому что скучал по обществу гувернантки. Ему даже пришлось переставить свое кресло в южной гостиной, потому что прежнее стояло перед зеркалом и собственное отражение казалось ему настолько удручающим, что смотреть на него он не мог.
Наконец тоска стала настолько невыносимой, что граф отправился на поиски желающих сыграть с ним в карты. Гонория любила играть. И Сара тоже. Страдания любят одиночество, но в компании можно хоть ненадолго отвлечься. Но когда он вошел в голубую гостиную, все его родственницы (даже малолетние) стояли вокруг стола и бурно обсуждали предстоящую свадьбу Гонории.
Дэниел хотел было незаметно ретироваться и тихонько попятился к двери, но сбежать не успел.
– О, Дэниел! – воскликнула его матушка, – Присоединяйся к нам! Мы как раз выясняем, какой оттенок свадебного платья подойдет Гонории больше: лавандово-голубой или голубовато-лавандовый.
Дэниел открыл было рот, намереваясь поинтересоваться, в чем состоит отличие, но передумал и твердо заявил, не имея ни малейшего понятия, о чем говорит:
– Голубовато-лавандовое!
– Ты так считаешь? – сдвинув брови, переспросила леди Плейнсуорт. – А я полагаю, что лавандово-голубое будет лучше.
Дэниела так и подмывало спросить, зачем в таком случае она интересовалась его мнением, но он опять решил благоразумно промолчать, вместо этого отвесив дамам вежливый поклон и сообщив, что удаляется в библиотеку занести в каталог новые книги.
– Книги? – вскинула брови Гонория. – В самом деле?
– Я люблю читать, – ответил Дэниел.
– Я тоже, но при чем тут каталоги?
Наклонившись к уху сестры, Дэниел вполголоса спросил:
– Ты хочешь, чтобы я вслух объявил, что просто хочу сбежать из этого женского бедлама?
Гонория улыбнулась:
– Наверное, тебе лучше было бы сказать, что ты давно не читал книг на английском языке, вот и решил наверстать упущенное.
– Так и есть.
Дэниел поспешил покинуть гостиную, но не смог просидеть в библиотеке и пяти минут. Будучи не из тех, кто долго хандрит, и осознав, что просидел целую минуту, уткнувшись лбом в столешницу, он задумался, не нужно ли и ему сходить в деревню. Всего за несколько секунд решение было принято: он граф Уинстед, в конце концов, это его поместье, где он не был целых три года, и теперь просто обязан проведать жителей деревни, которые его кормят и обслуживают.
Дэниел напомнил себе, что не стоит говорить об этом вслух, иначе Гонория и Сара непременно поднимут его на смех, надел плащ и направился в конюшню.
На улице было не так тепло, как днем раньше: небо застилали облака, – но граф не думал, что в ближайшее время пойдет дождь, и потому решил преодолеть пару миль, отделявших его дом от деревни, в коляске. Экипаж был слишком громоздким для поездки в деревню, к тому же Дэниелу нравилось самостоятельно править лошадьми и ощущать, как ветер обдувает лицо.
Он скучал по этим ощущениям и по своей коляске. Это мобильное легкое транспортное средство было менее роскошным, чем фаэтон, но зато более устойчивым. Дэвид купил коляску всего за два месяца до своего вынужденного отъезда из страны. Излишне говорить, что за границей он себе не мог позволить содержать нечто подобное.
