– Я готов вас защищать, – проговорил он в растерянности.
– Мне не нужна ваша защита! – воскликнула она. – Неужели вы не понимаете? Я могу сама о себе позаботиться, заработать на жизнь… – Она на мгновение замолчала, а потом закончила: – Я не могу нести ответственность еще и за вас.
– Вам не придется, – заверил ее Дэниел, пытаясь уловить смысл сказанного.
Энн отвернулась.
– Дэниел, вы не понимаете.
– Нет, не понимаю! – бросил он резко.
Да и как он мог что-то понять? Энн хранила множество тайн, прижимая их к груди, точно дорогие сердцу драгоценности, заставляя Дэниела выпрашивать крупицы воспоминаний, словно голодный пес еду.
Она опять назвала его по имени, и в ее устах оно прозвучало так, словно Дэниел никогда не слышал его прежде: она говорила так, что каждый звук был подобен ласке, поцелую.
– Энн, – произнес он и не узнал собственного голоса, резкого и хриплого – от тоски, желания и…
А потом, не успев даже сообразить, что на него нашло, Дэниел буквально схватил Энн и принялся целовать ее так, словно она стала для него водой, воздухом и спасением. Он нуждался в этой женщине так отчаянно, что мысль об этом потрясла бы его до глубины души, если бы он позволил себе задуматься.
Но ни о чем он не думал (не в этот момент), просто устал от раздумий, от беспокойства. Ему хотелось просто ощущать, хотелось, чтобы страсть управляла чувствами, а чувства – телом. А еще он мечтал, чтобы Энн хотела его так же сильно и страстно, как он ее.
– Ах, Энн, – прерывисто прошептал Дэниел, пытаясь содрать с нее ненавистную уродливую ночную сорочку. – Что вы со мной делаете?..
Но Энн заставила его замолчать – не словами, а собственным телом, прижавшись к нему со страстью, вторившей его собственной. Пальцы ее вцепились в его сорочку, обнажая грудь, и коснулись кожи.
Этого Дэниел вынести не мог.
С гортанным стоном он приподнял и развернул ее, и они, спотыкаясь, попятились к кровати. Уже через мгновение она оказалась там, где он желал ее видеть, как ему казалось, целую вечность, – в постели, под ним, обхватив его талию ногами.
– Я хочу вас, – выдохнул Дэниел, хотя это было более чем очевидно. – Хочу так, как только мужчина может хотеть женщину. Хочу всю, без остатка.
Его слова прозвучали грубо, без всяких нежностей, но в его неистовом животном желании и не было никакой романтики. Энн едва не погибла. Он мог погибнуть уже завтра. И если это случится, если придет конец всему, а он так и не вкусит райского наслаждения…
Он едва не сорвал с Энн сорочку, но вдруг остановился и даже, кажется, перестал дышать, наслаждаясь совершенством ее восхитительного тела. Груди Энн вздымались и опускались от каждого вздоха, и, протянув дрожащую руку, он взял одну в ладонь и ощутил дрожь удовольствия от одного лишь простого прикосновения.
– Вы такая красивая! – прошептал Дэниел. Должно быть, ей говорили эти слова уже тысячу раз, но ему хотелось, чтобы она услышала их от него. – Вы такая…
Фразу он так и не закончил, ведь дело было не только в красоте. Он просто не мог описать словами все свои ощущения, не мог перечислить все причины, что заставляли его сердце биться быстрее при виде этой женщины.
Энн попыталась прикрыть руками наготу и густо залилась румянцем, напомнив Дэниелу, что все это было для нее внове. Для него отношения с женщинами не были чем-то особенным, но только не в этот раз… такое у него впервые…
– Поцелуйте меня, – прошептала Энн, – пожалуйста.
И Дэниел повиновался. Стянув сорочку через голову, он опустился на нее – обнаженное тело к другому восхитительному обнаженному телу. Он накрыл губы Энн своими, осыпал поцелуями шею, ложбинку у ее основания и, наконец, с наслаждением, от которого напрягалась каждая мышца, коснулся губами груди. Тихо вскрикнув, Энн выгнулась всем телом. Он воспринял это как приглашение осыпать ласками вторую грудь и с энтузиазмом принялся целовать, посасывать и покусывать нежную кожу, не останавливаясь, до тех пор, пока не понял, что вот-вот утратит над собой контроль.
Господь всемогущий, а ведь она даже не успела к нему прикоснуться! Его бриджи были все еще застегнуты, а он едва не растворился в облаке сладостной неги. Подобного не случалось с ним даже в юности.
Дэниелу просто необходимо было оказаться внутри нее, прямо здесь и сейчас. И это было не просто желание, не просто потребность обладать, а неумолимый первобытный инстинкт, зародившийся в глубине его существа, который словно говорил, что сама его жизнь зависит от того, займется он любовью с этой женщиной или нет. И если именно так проявлялось безумие, он с готовностью признал бы себя сумасшедшим.
Он сходил с ума по этой женщине и был уверен, что это не закончится никогда.
– Энн, – простонал Дэниел, остановившись на мгновение перевести дыхание. Уткнувшись лицом в нежную кожу ее живота и вдыхая ее аромат, он прикладывал все силы к тому, чтобы сохранить самообладание. – Энн, я должен овладеть вами. – Он поднял голову и заглянул ей в глаза. – Прямо сейчас, сию минуту. Вы понимаете?
Поднявшись на колени, Дэниел взялся за пояс бриджей, и в этот самый момент она испуганно воскликнула:
– Нет!
