– Меня, – с раздражением поправил Дэниел. – Вы хотели меня.
Энн закрыла глаза и наконец вымолвила:
– Да, я хотела вас.
Он едва не указал ей на то, что она лжет, потому что все еще хочет его, и что это желание никогда не пройдет, если его не удовлетворить.
– Но я не могу, – тихо заметила Энн. – И вы не можете…
И тут, неожиданно для себя, Дэниел выпалил:
– А что, если я на вас женюсь?
Энн ошеломленно уставилась на графа, явно пребывавшего в недоумении от собственных слов. Наверняка, если бы у него была возможность взять их назад, он непременно сделал бы это.
Но его вопрос, который она никак не могла расценивать как предложение, так и повис в воздухе, поэтому они просто смотрели друга на друга, ничего не предпринимая. Наконец ее ноги словно осознали, что все это не предмет для шуток, и задвигались, будто бы по собственной воле, вынуждая Энн пятиться назад до тех пор, пока ей не удалось зайти за стул с высокой спинкой, которым она и прикрылась как щитом.
– Вы не можете! – выпалила она, чем вызвала у Дэниела еще большее раздражение: он, как и большинство мужчин, не переносил, когда ему указывали, что делать.
– Это почему же?
– Просто не можете – и все! – упрямо повторила Энн, потянув за край одеяла, зацепившегося за стул. – И сами это прекрасно знаете. Ради всего святого, вы же граф! Вы не можете жениться на простолюдинке.
«К тому же живущей с фальшивым именем».
– Я могу жениться на ком мне вздумается, черт возьми!
О, ради бога, только не это! Сейчас он выглядел как трехлетний ребенок, у которого отобрали игрушку. Неужели он не понимает, что она не может на это пойти? Дэниел мог обманываться сколько угодно, но она не питала иллюзий, особенно после разговора с леди Плейнсуорт.
– Вы ведете себя глупо, – сказала Энн, дергая за проклятое одеяло. «Господи, неужели это так много – просто освободиться?»
– И неосмотрительно. И что более важно, вы ведь не хотите на мне жениться, просто желаете заполучить в свою постель.
Дэниел отшатнулся, явно разгневанный ее словами, но разубеждать не стал.
Она вовсе не собиралась его обидеть, и он должен был это понимать.
– Я не хотела сказать, что вы собираетесь соблазнить меня и бросить, – пояснила Энн. Дэниел ее разозлил, но ей вовсе не хотелось заставлять его думать, будто она считает его негодяем. – Мне знаком такой тип мужчин, но вы точно не из их числа. Однако вы вряд ли намеревались делать мне предложение, и я не стану ловить вас на слове.
Он хоть и прищурился, но Энн успела заметить опасный блеск в его глазах.
– С каких это пор вы стали разбираться в моих мыслях лучше, чем я сам?
– С тех самых, когда вы перестали мыслить здраво, – Энн снова потянула за одеяло, но на этот раз с такой силой, что стул накренился и едва не опрокинулся, утянув за собой одеяло и оставив Энн голой.
– Черт возьми! – воскликнула она раздраженно, а подняв глаза и увидев, что Дэниел наблюдает за ней, Энн едва не взвыла от злости. Ее бесило все: граф Уинстед, Джордж Чевил, проклятое одеяло, путавшееся в ногах. – Может, вы просто уйдете? Прямо сейчас, пока сюда кто-нибудь не вошел?
Дэниел улыбнулся, но это была не одна из тех улыбок, к которым Энн так привыкла. Холодная, насмешливая, она разрывала сердце.
– И что же тогда произойдет?
– Никто не будет настаивать на свадьбе! – огрызнулась Энн. – Уж это я вам гарантирую. Вы вернетесь к своей веселой жизни, а меня вышвырнут на улицу без рекомендаций.
Граф с кислым видом смотрел на нее.
– То есть вы хотите сказать, что я спланировал это с самого начала – создать невыносимые условия, чтобы заманить к себе в постель?
– Нет, – возразила Энн, потому что не могла ему лгать, а потом более мягко произнесла: – Я никогда не думала, что вы на такое способны.
Дэниел молчал, не сводя с Энн горящего взгляда. Она видела, что ему больно. Он не сделал ей настоящего предложения, но она все равно умудрилась его отвергнуть. Ей была ненавистна сама мысль, что он испытывает боль, ненавистно выражение его лица и опущенные вдоль тела напряженные руки, но более всего ненавистно было осознавать, что как прежде уже ничего не будет: они не будут разговаривать, не будут смеяться, не будут целоваться.
Ну почему она его остановила? Ведь как приятно было в его объятиях прижиматься к его обнаженному телу своим! Она хотела его, хотела с такой страстью, о существовании которой даже не подозревала. Она жаждала принять его в себя, чтобы любить всем телом, как уже любила сердцем.
Любила? Да, любила. Господь всемогущий!
– Энн?
Она не ответила, и брови Дэниела обеспокоенно сошлись на переносице.
– Энн, с вами все в порядке? Вы вдруг так побледнели.
Нет, она не была в порядке и сомневалась, что когда-нибудь будет, но все же сказала:
– Все хорошо.
– Энн… – Дэниел явно встревожился и направился к ней.
Если он до нее дотронется, она больше не сможет держать себя в руках.
– Нет! – едва ли не рявкнула она, возненавидев себя за этот отвратительный гортанный звук, что вырывался из горла. Слово причиняло ей боль, ранило горло и уши.
Оно ранило и Дэниела, но Энн чувствовала себя обязанной его произнести.
