– Прошу вас, не надо. Мне нужно, чтобы вы ушли, оставили меня одну. Это… это чувство, возникшее между нами, обречено, из него ничего не выйдет. Мы оба прекрасно это понимаем. И если я действительно вам небезразлична, вы уйдете.
Но Дэниел не шевельнулся.
– Вы уйдете немедленно! – истерически выкрикнула Энн, совсем как раненое животное, которым, она, наверное, и была.
Граф простоял в оцепенении еще несколько секунд, а потом тихо, но очень решительно заявил:
– Я уйду, но ни по одной из тех причин, что вы здесь назвали. Мне нужно в Лондон, чтобы уладить разногласия с Рамсгейтом, а потом… потом мы поговорим.
Энн молча покачала головой. Нет, она этого не вынесет: слишком больно слушать истории Дэниела о счастливом финале, который для нее никогда не наступит.
Направившись к двери, он повторил:
– Мы обязательно поговорим.
Когда же он скрылся за дверью, Энн еле слышно прошептала:
– Нет, не поговорим.
Она вернулась.
Дэниел услышал это от сестры, та – от его матери, а мать – непосредственно от его тетки.
Более эффективной системы связи нельзя было и представить.
Уинстед не ожидал, что Плейнсуорты проведут так много времени в Уиппл-Хилле после его отъезда, точнее, вообще об этом не задумывался до тех пор, пока не прошло несколько дней, а они все еще оставались в деревне.
Но, как оказалось, их отсутствие в городе было только к лучшему (под «ними» Дэниел подразумевал Энн). Неделя выдалась весьма напряженной и выматывающей, так что мысль о присутствии мисс Уинтер в непосредственной близости отвлекала бы Дэниела от дел, чего он никак не мог себе позволить.
Он говорил с Хью, опять, а Хью говорил с отцом, вот уже в который раз. Когда же Хью вернулся и заявил, что по-прежнему не считает отца причастным к последним покушениям, Дэниел вышел из себя. Тогда Хью сделал то, на чем Дэниелу следовало настоять несколькими неделями раньше: отвез его в дом отца, чтобы эти двое могли поговорить напрямую.
И вот теперь граф окончательно растерялся, поскольку тоже не верил в то, что лорд Рамсгейт пытался его убить. Может, он вел себя глупо, может, просто хотел поверить, что эта кошмарная глава в его жизни завершена, но глаза Рамсгейта больше не горели яростью – так, как это было после ранения Хью.
Кроме того, его друг опять принялся шантажировать отца. Дэниел не знал, гений он или безумец, но когда он повторил клятву покончить с собой, если с графом что-нибудь случится, ему стало не по себе. Лорд Рамсгейт тоже пребывал в смятении, хотя слышал эту угрозу уже не первый раз. Даже у Дэниела кровь застыла в жилах, когда он стал свидетелем столь страшного обета.
Дэниел не сомневался, что Хью способен осуществить свое намерение. Выражение его глаз было таким ледяным и бесстрастным, что становилось жутко, поэтому когда лорд Рамсгейт буквально бросил в лицо Дэниелу обещание оставить его в покое, он ему поверил.
Все это случилось два дня назад, и все это время Дэниел только и делал, что размышлял о том, кто еще мог желать ему смерти, и о том, что имела в виду Энн, когда сказала, что не хочет нести за него ответственность, размышлял о хранимых ею секретах и ее заявлении, будто он не знает всего.
Что, черт возьми, она хотела этим сказать? Возможно ли, что кто-то пытался ее убить? Злоумышленник вполне мог предположить, что возвращаться домой она будет в коляске Дэниела. Они просидели в обеденном зале постоялого двора довольно долго, и злоумышленнику вполне хватило времени, чтобы повредить упряжь.
Дэниел опять вспомнил тот день, когда Энн влетела в магазин Хоби с вытаращенными от ужаса глазами и заявила, что увидела человека, которого не хотела видеть.
Кого?
Неужели она не понимала, что он может оказать помощь? Да, Дэниел лишь недавно вернулся из вынужденной ссылки, но он по-прежнему обладал властью и связями, так что вполне мог обеспечить ей безопасность. Да, он провел три года в бегах, но лишь из-за напряженных отношений с лордом Рамсгейтом.
Дэниел носил титул графа Уинстеда, и немногие могли превзойти его по статусу, разве что кучка герцогов, чуть большее количество маркизов и, конечно, члены королевской семьи. Только вряд ли Энн сумела обзавестись врагами в столь высоких кругах. И при всем при том, когда Дэниел поднялся по ступенькам Плейнсуорт-хауса с намерением побеседовать с мисс Уинтер, ему сообщили, что ее нет дома.
Он нанес визит на следующее утро, но его ждал точно такой же ответ.
И вот теперь, когда он вернулся в дом своей тетки несколькими часами позже, леди Плейнсуорт самолично спустилась к племяннику, вновь сообщила об отсутствии мисс Уинтер и недовольно добавила:
– Ты должен оставить бедную девочку в покое.
Но Дэниел пребывал не в том настроении, чтобы выслушивать нравоучения, и сразу перешел к делу:
– Мне необходимо с ней поговорить.
– Ее здесь нет.
– О, ради бога, тетя, я знаю, что она…
